Звезда моя

Это было так унизительно.

— Иди домой, — дрожащим голосом велела она.

— Зачем? Я лучше подожду здесь. — На лице Витале читалось нетерпение, а во всей его беспокойной, напряженной позе сквозило жгучее желание узнать результат. Он взял другую коробку. — Воспользуйся этим. Как я понимаю по описанию на коробке, он дает немедленный результат.

Благодарная за эту подсказку, Зара взяла у него коробку и раскрыла ее. Затем она тщательно расправила на столе инструкцию по применению и так спокойно, как только могла, посмотрела в нее, безуспешно пытаясь разобрать крошечный шрифт. Значки перед глазами у нее расплывались и перемешивались и никак не хотели складываться в слова. Ее дислексия стала еще хуже, чем обычно. Скорее всего, это объяснялось ее состоянием и тем, что за ней наблюдали. Ей нужно было успокоиться и сосредоточиться, но в данный момент самоконтроль был ей неподвластен.

— Какие трудности? — весьма прохладно поинтересовался Витале.

Зара медленно сделала глубокий вдох.

— Здесь такой мелкий шрифт, что я не могу прочесть его, — пожаловалась она.

Витале, решивший, что у нее не очень хорошее зрение, но она не хочет признаться в этом, подавил тяжелый вздох и взял листок, чтобы прочитать его. Ее щеки обжег румянец, но она промолчала и потупила взор. Закрывшись в крошечной ванной, Зара решила, что Витале ни в коем случае не должен узнать о ее изъяне.

Только когда Зара перешла в десятый класс, один внимательный учитель попросил у ее матери разрешения отправить девочку к специалисту по психологии обучения. У нее диагностировали тяжелую форму дислексии и предложили необходимую помощь. Но, к сожалению, к этому времени ее самооценка упала слишком низко, и она уже не верила, что ей по силам получить удовлетворительные оценки на экзаменах. Впрочем, отец посчитал, что дислексия неубедительное оправдание для глупости, и не собирался учитывать это смягчающее обстоятельство.

От логопеда отец наотрез отказался. По его мнению, такие занятия пустая трата времени. Неудивительно, что Зара так и не оправилась от его реакции на ее «неспособность к учебе» — смеси стыда и отвращения. Диагноз Зары в доме Блейков никогда не обсуждался, но девушка видела, что родители смотрят на нее не как на взрослого человека, а как на вечного ребенка.

В ванной Зара не отводила глаз от настенных часов, оставшихся от прежнего обитателя квартиры. Она старательно избегала смотреть на тест, чтобы не видеть, поменял ли он цвет. Наконец время ожидания истекло, и, расправив плечи, она опустила взгляд на тест. Она увидела именно то, чего больше всего опасалась. У нее чуть не подкосились ноги…

Зара резко распахнула дверь и, пошатываясь, вошла в комнату.

— Боюсь, у меня дурные новости, — нервно произнесла она.