Звезда курятника

— Бумажки приклеены!

С тихим щелчком включился какой-то музыкальный прибор, и из него полилась приятная мелодия, немного грустная, но довольно оптимистичная. Узнав незабываемые «Подмосковные вечера», я с огромным удивлением воззрилась на мужа. Это и есть «умеренно-печальная музыка неопределенной тематики»?! Поймав мой взгляд, Колян сдавленно хрюкнул и прикрыл лицо ладонями. Моржик побагровел, скроил неописуемую рожу, закрыл глаза, и из-под его зажмуренных век на вздрагивающие щеки выкатилась слезинка. Я повернулась к Ирке — она сморкалась в платочек, издавая всхлипы, подозрительно похожие на придушенный смех.

Не слышны в саду даже шорохи!

Все здесь замерло до утра! —

с чувством выводил певец. — До утра судного дня? — немного громче, чем следовало, предположила я.

Колян взвыл и ринулся в склеп, словно намереваясь в рыданиях рухнуть на гроб, но в последний момент обогнул домовину и выскочил во двор, откуда сквозь не сразу закрывшуюся дверь донесся взрыв истерического хохота. Моржик уткнулся лицом в складки драпировки и забился в конвульсиях. Ирка шумно высморкалась и сказала, вручную стягивая расползающийся в улыбке рот, что сильно портило ее дикцию:

— Хуже всего, что мы выбиваемся из графика! Галину везут от их с Андрюхой дома, с ней родные и близкие прощались там. Катафалк подойдет сюда, чтобы тем же рейсом подхватить Андрюху, и уже потом — прямиком на кладбище.

Тихий скрип двери заставил меня обернуться. Против ожидания из-за гроба выступил не отсмеявшийся Колян, а невысокая фигура в черном. Она приблизилась, и я узнала сестру Галины, Татьяну.

— Ой, девочки, это ужасно, это просто ужасно! — истерическим шепотом зачастила она.

— Ужасно, умерли оба, один за другим! — согнав с лица неподобающую моменту улыбку, кивнула Ирка.

— Такие молодые! — горестно воздела очи я.

— Да нет же! — осатаневшая от неразрешимых проблем Татьяна почти не соображала, что говорит. — Ужасно другое! Наш катафалк не пропустили по главной улице, пришлось объезжать по параллельной, парковаться негде, а Андрей еще не готов!

— И где сейчас катафалк? — спросила я."

"— На стоянке у торгового центра «Город»! Администрация магазина в ужасе, народ шугается, а парковка открытая, солнце печет, в автобусе жарко, как в печке! Ой, что же делать! — Татьяна в отчаянии заломила руки.

Смотрелось это, надо признать, весьма уместно и особого внимания не привлекло.

— Действительно, что же делать? — повторил Моржик, задумчиво почесав в затылке.

— А ну, еще раз! — велела я ему. — Что ты на меня смотришь? Говорю, давай чешись!

Моржик неуверенно почухал себя за ухом, словно вытряхивая из волос мелкий мусор.

— Энергичнее, — потребовала я, выталкивая Моржика вперед, и сама стала рядом.