Голубая звезда

У Аллегро закололо в груди, когда трепетные нотки уязвимости послышались в голосе Крис.

— Ты часто туда возвращаешься?

— Мне не так давно пришлось выставить дом на продажу. Ужасно нужны деньги, ведь отец оставил нас в долгах, — голос Крис звучал мелодичнее всех серенад, что звучали весь вечер.

— Переведи мне, пожалуйста, эту песню. — попросила Аллегро.

— Зачем? — улыбка на устах Крис увяла. — Она же итальянская, и, как большинство итальянских песен, она о любви и трагедии. — Крис подалась навстречу Аллегро и, не отрываясь, глаза ей в глаза, проговорила: — Когда мы первый раз встретились, твое лицо скрывала ночь. Все, что я видела, и все, что я запомнила, это то, как ты улыбнулась, а потом поцеловала меня. От твоего поцелуя у меня перехватило дыхание. Я сожалею не о том, что эти чувства пробудила незнакомка. Я сожалею, что ты так быстро ушла.

Эти слова словно бы вернули Аллегро в Венецию, она с трудом могла скрыть шок.

— Что? — хрипло спросила она.

— Песня, — ответила Крис, пожав плечами и бросив на Аллегро недоуменный взгляд. — Ты же попросила перевести.

Аллегро испытала облегчение, к горлу при этом едва не подкатила тошнота. Конечно, ее итальянский был близок к совершенству, но она так залюбовалась Крис, что не слышала ни слова из песни.

— А, да. Конечно — любовь и трагедия. — Аллегро отвела взгляд, делая вид, что вдруг очень заинтересовалась картиной, висевшей над их столиком. Это был портрет обнаженной женщины на диване, середина восемнадцатого века.

Повисло молчание. Аллегро безуспешно пыталась отвязаться от воспоминаний о том, как целовала Крис в шею. Больше всего ее сейчас интересовало, чувствовала ли Крис то же самое неутоленное желание, при воспоминании о тех мгновениях. Аллегро не смогла удержаться от вопроса:

— А у тебя самой было в жизни такое, чтобы незнакомый человек целовал тебя во тьме, а у тебя дыхание перехватывало? Совершенно незнакомый, то есть, вы потом не виделись?

— Да, — с тоской в голосе отозвалась Крис. — Это была итальянка. И, на самом деле, это случилось не так давно.

— Да что ты говоришь? — Аллегро надеялась, что ей удавалось звучать беззаботно.

— Да, в Венеции, в ту ночь, когда мне нужно было оставить дом, — проговорила Крис. — Она меня не целовала в губы. Но это было… незабываемо.

У Аллегро потеплело в груди от этого признания, но потом она поняла, что, оставив такое сильное впечатление, поступила крайне неосмотрительно. Могла ли она тягаться с таинственной незнакомкой, подарившей Крис «незабываемый» поцелуй? Следующая фраза слетела с ее губ прежде, чем Аллегро успела выработать хоть какой-то план действий.

— А хотела бы ты встретиться с ней еще?

— Хм, зачем? — спросила Крис.