Голубая звезда

Стремительный и безнадежный прямой путь под откос. Вот такой финиш.

Аллегро проверила свой Вальтер, прицелилась афганца, прикидывая, как именно стрелять. Права на ошибку у нее не было. Она предпочла бы разобраться с противником более незаметно, но ей доводилось быстро и чисто устранять ненужные фигуры и в худших условиях. Азизи достал сигареты и закурил, опершись на дверь «Пежо» и глядя на здание. Когда он вдруг замер, Аллегро проследила за его взглядом, направленным на крыльцо Института. Крис с матерью вышли из дверей и начали медленно спускаться по ступенькам. Они прошли по бетонированной дорожке, мимо стоянки, в паре метров от припаркованных машин, и сели на ближайшую скамейку.

Вильгельмина ван дер Ягт, похоже, не обращала на Крис особенного внимания, взгляд ее блуждал где-то, на лице застыло безразличное выражение. Крис достала шарф и вложила в руку матери. Аллегро видела этот шарф утром, когда обыскивала карманы плаща Крис. Вильгельмина, кажется, узнала памятный аксессуар и попыталась вернуть Крис, но та сунула его в карман пальто матери. Когда они встали, Азизи не пошевелился.

Аллегро никоим образом не могла позволить Крис сесть в свой «Клио», пока было неизвестно, что сделал с машиной этот афганец. Поэтому Аллегро достала мобильный и набрала Крис.

Кабул, Афганистан

Дверь в кабинет была заперта, а рольставни опущены, министр культуры Кадир изучал планы самой масштабной акции Аль-Кайды против неверных за все времена. Тайный патронаж группировки снискал ему славу терпеливого знатока, который был счастлив проводить акции во имя Аллаха, а его позиция в глазах исламского братства значительно упрочилась бы, достань он Setarehe Abi Rang. С помощью бриллианта можно было обеспечить множество акций против США и их союзников. Кадир погладил бороду и вообразил, что начнется в мире, если будут приведены в исполнение гениальные планы, что лежали перед ним. Их время приближалось.

У Кадира зазвонил телефон, нарушая его спокойное созерцание. Своим помощникам министр велел не беспокоить его, за исключением звонков особой важности.

Звонил профессор Рафи Байят. Кадир нахмурился, но трубку снял.

— Да?

— Господин, я отыскал родственников того еврея, который владел бриллиантом до Второй мировой войны, — доложил профессор. — И то, что они мне рассказали, заставляет беспокоиться."

"Кадир замер на месте, ожидая, когда ему предадут факты, которые поставят его в крайне затруднительное положение. Он надеялся, что Азизи должен был вскоре справиться с основным заданием, а потом разобраться и с излишне любознательным ученым. Сведения Байята подтверждали то, что Кадир уже давно знал — голландский бриллиант был настоящим Setarehe Abi Rang. Но история, рассказанная чешским евреем, оказалась немаловажной.