Его звезда

Может быть он считает, что ты рассказала мне о случившимся, поэтому в его глазах ты тоже виновата. Стелла, я за охрану, пока не поймаю Булата. Как только я выйду, дам Гене указание к завтрашнему дню нанять несколько человек. Сегодня с вами поедут люди из охраны офиса."

"— Ты драматизируешь, мне кажется все не так страшно, — улыбка на губах застывает, губы напряжены от усилий, Эмин смотрит на меня незнакомым, опасным взглядом, от которого у меня бегут мурашки вдоль позвоночника и в кучку собираются в области поясницы.

— Я очень надеюсь, Стелла, что мои решения ты не будешь оспаривать и менять, на мне лежит ответственность за твою безопасность. Один раз лоханулся, больше этого не повторится! — он забирает со стола свой телефон, идет к двери.

Я хочу его окликнуть, но не имею понятия, как его остановить, задержать возле себя, найти ту самую потайную тропинку к его сердцу. Ведь, есть же симпатия ко мне, плевать что женат, хочется быть на пару минут эгоисткой, не думать о том, что где-то ждет его жена, есть его ребенок. Но слов нет, чтобы его задержать, поэтому с тоской смотрю на его широкую спину, которая скрывается за темными дубовыми дверьми. Ни «пока», ни «до встречи», ни «прощай», непонятые три точки повисли в кабинете с его уходом, которые и ни конец, и ни начало.



25 глава

Булат

Я хотел спать. Дикая усталость навалилась на плечи, когда самолет взлетел рано утром с родной земли в сторону столицы. Эмин в Москве, скорей всего рядом со Стеллой, возводит защитные барьеры. Наивный, меня не остановят какие-то бритоголовые «шкафы» с наушником и микрофоном. Я все равно доберусь до этой красотки и сделаю все, что потребует моя душа.

Злость, как раковая опухоль, пожирала меня изнутри, без шанса вылечиться. Злость на брата за то, что показал видео матери, именно его считал виновником в ее неожиданной смерти. Покупая билет на самолет, мелькнула мысль, что нужно остаться, быть рядом с сестрами и тетей, но эта мысль как утренний туман рассеялась под гнетом других мыслей: добраться до Стеллы, заставить ее замолчать навсегда, а Эмину пусть будет опытом, каково это терять близких людей. Сколько бы братец не отпирался, а его поведение со мною показало, что эта московская сучка запала ему в душу. Теперь даже не исключал вероятность их близости, многие его слова, взгляды, молчание сейчас приобрели совершенно иной смысл. С сильно развитым чувством самоедства, он уничтожит себя сам, еще тетушка добьет, если ей раскрыть глаза на то, какой Эмин.

Первый рейс нового дня, едва самолет набрал высоту, провалился в сон без сновидений. Хорошо, что рядом не было соседа в эконом-классе. Когда кто-то начал осторожно трясти меня за плечо, не сразу сообразил, где нахожусь.