Его личная звезда. Дилогия

Люди любят себе создавать идолов.

Вот из них и сделали таковых.

Только отчего тогда собственные матери отворачивают от них лица и прячут глаза?

Богдан холодно улыбнулся. Свою мать по возвращению на Аром он навестил один раз. Этого оказалось достаточно.

А вот семья Арисовых - тут всё иначе. Из их скромной квартиры он уходить не хотел. Более того, с превеликим удовольствием обосновался бы в отсеке Ириды. И не выпускал бы её оттуда черт знает сколько времени!

Снова Ирида.

Всегда Ирида."

"В груди, там, где в ускоренном темпе билось сердце, раскрыла пасть ядовитая змея ревности. Яд капал медленно, капал в одно и то же место, грозясь в скором времени выжечь его душу до дна, отравить кислотой, разрушить те ростки добра и справедливости, что ещё имели место там быть. Любовь - сложная штука, непредсказуемая в своей порывистости. Ты можешь сегодня боготворить объект своей любви, а завтра отправить его на плаху без зазрения совести, из-за мести, из-за того, что любимая позволила себе такую роскошь, как не ответить взаимностью, плюнула в лицо, отказалась от защиты. Любовь может превратиться в самую жгущую и одновременно холодную ненависть, когда ты действуешь расчетливо, просчитывая свои шаги наперед. Такую любовь принято называть одержимостью. Болезнью. И это правильно. Совершенно точное определение, с которым Богдан был согласен на сто процентов.

Так и у него.

Он болен Иридой.

А как иначе объяснить его паталогическое влечение к юной девушке, едва ли не девочке?

Всё было сложно.

Очень сложно.

И когда Богдан выходил на красный песок арены, окрашенной разными оттенками крови представителей неизвестных планет и галактик, перед его внутренним взором всегда стояла ОНА. Её нежная застенчивая улыбка, робкий взгляд, мелодичный голос. И каскад белокурых волос, которые так и хотелось пропустить между пальцев, или, уткнувшись в макушку, вдохнуть их цветочный аромат. Его девочка пахла чертовски вкусно. Именно вкусно. Свежестью и утренней росой.

И он знал - он должен вернуться. Живым. Более того, он знал точную дату, к которой должен был вырваться из плена и вернуться на Аром. По-другому никак. Он дрался лучше любого зверя, убивал тварей, о существовании которых и помыслить не мог, рвал глотки голыми руками и издавал торжествующий вопль, когда поверженный враг падал к его ногам, а толпа, жаждущая зрелищ и состоявшая из зажравшихся подонков, приветствовала его ликующими криками.

Всё это он делал ради нее. Той единственной, что предназначена была только для него. И больше ни для кого.

Богдан особо не волновался о девственности Ириды. За ней должны были присматривать. Никого к ней не подпускать. Беречь. Отгонять всех представителей мужского рода на пушечный выстрел. Он четко дал понять, что она - ЕГО.