Его личная звезда. Дилогия

Когда ты приходил к нам - все начинало вертеться вокруг тебя. Плюс, от тебя исходила такая сила... Это сложно объяснить. Особенно когда ты ребенок и мир воспринимаешь через собственные чувства. Ты подавлял меня. Скажешь, глупость говорю? Возможно. Но именно с детства всё и началось.

- На самом деле, глупо, - рассердился Богдан.

Ирида пожала плечами.

- Как есть. Плюс, вокруг тебя, точнее вокруг всех эшелонцев, постоянно ходили разные слухи, непонятные разговоры. Это настораживало. Отсюда всё и началось. Когда же ты пропал на четыре года... Тут, сам понимаешь, все, кто тебя знал, и кто имел с тобой отношения, порождали версии одна нелепее другой. Я особо не прислушивалась, мне хватало, как ты верно заметил, своих забот.

- Но ты испытала облегчение, когда я перестал появляться на пороге вашего дома?

- Да, - Ирида не стала уходить от ответа.

Богдан сжал зубы, от напряжения на висках выступили вены. Вот и поговорили. Одно дело - догадываться, другое - слышать.

- Черт побери, Ирида! - вспылил он, сжав кулаки и мгновенно подавляя гнев. - Так дело не пойдет. Если ты не сможешь справиться со своим страхом...

- То что, Богдан? Ты оставишь меня в покое?

- Естественно, нет, - раздраженно фыркнул Славинский. - Для тебя же будет лучше, если ты примешь наш союз. Примешь сердцем. Я не прошу от тебя любви и привязанности, - тут голос Богдана странно дрогнул. - Мне достаточно будет, если ты начнешь меня воспринимать, как обычного мужчину, не испытывая страх, не испытывая отвращения. Я не хочу, прикасаясь к тебе, знать, что тебе противны мои прикосновения.

Ирида грустно улыбнулась."

"- Когда прикосновения противны - не кончают, - она до сих пор не могла поверить в произошедшее.

Даже сейчас, спустя несколько часов, приятная истома разливалась по телу, стоило вспомнить ту сладостную негу, что накрыла её, когда все ощущения обострились до предела. И, стыдясь в этом признаться, пряча подобное желание глубоко внутри, Ирида хотела повторения. Естественно, ничего подобного вслух она не скажет! Не попросит Богдана снова к ней прикоснуться, это будет верхом её морального падения. И всё же… всё же...

Вот теперь ей бы не помешало обернуться и посмотреть в лицо Славинскому. Потому что стоило тому услышать последнее признание Ириды, как гнев, что всколыхнулся в груди, тотчас испарился, уступив место сумасшедшей радости, которую Богдану так же пришлось подавить, как, чуть ранее, ярость. Да, хотелось порывисто обнять Ириду, прижать к груди, нашептывая милые глупости, рассказывая, до чего она красивая и нежная. Но тогда он имеет все шансы напугать её уже реально.

- Это хорошо, что ты начала получать удовольствие. Потому что я намереваюсь тебе его доставлять часто. Очень часто.

***

Ночью он её не тронул.