Его личная звезда. Дилогия

Она же об этом вчера думала, собирая вещи! А сегодня что? Снова по новой? Ну, уж нет! Ирида сжала губы и решительно вздернула подбородок кверху. Она забыла одну важную деталь - если она хочет, чтобы мужчины-латунцы смотрели на неё если не с уважением, то хотя бы без пренебрежения, ей следует изменить своё отношение к ним. И зарубить себе на носу - они её больше не тронут, не обидят. Не посмеют. Потому что за её спиной стоит Богдан Славинский.

Поборов в себе нервную дрожь, Ирида прошла в ванную комнату, где сполоснула лицо холодной водой и пригладила растрепавшиеся волосы. Выглядела она по-прежнему не ахти - бледная, с потухшим взором. Захотелось сходить к косметологу и привести себя в порядок. Хорошее желание.

Когда Ирида окончательно пришла к решению, что спускается вниз и присоединяется к обществу мужчин, и вышла из ванной, то едва не налетела на Богдана, ждущего её у прохода. Замерла в нерешительности и, так как Славинский не спешил начинать диалог, а молчание всегда давило на Ириду, она спросила первое, что пришло на ум:

- А твой Загар уже ушёл?

Её вопрос вызвал усмешку у мужчины.

- Какой же он мой... На данный момент Загар свободен. Сожалеешь, что пришла ко мне, а не позволила ему за тебя биться?

Высказывание Богдана было настолько абсурдно, настолько противоестественно, что нервная системы Ириды не выдержала. При других обстоятельствах она обязательно бы ответила в не менее насмешливом тоне, сведя всё к шутке. Сейчас же её реакцией был истерический смех. Она откинула голову назад и расхохоталась, выпуская из себя все те эмоции, что старательно прятала и подавляла последние сутки.

- Сожалею?.. - выдавила из себя Ирида, давясь смехом. - О, да... Я, конечно же, сожалею! А как же!! Такой... такой мужчина! Мечта! И только...

С каждым сказанным ею словом лицо Богдана мрачнело. В глазах застыло предупреждение, которому Ирида, естественно, не вняла. Сейчас ей было не до предупреждений, сейчас из неё вместе с несвязанной речью выходила вся та боль, что копилась внутри долгими неделями, когда у нее не было возможности высказаться, поделиться своим горем, своими страхами, сомнениями. Глаза заволокла пелена.

- Ирида, прекрати, - в словах Богдана тоже слышалось предупреждение.

А, плевать!

Ириду понесло.

- Прекратить? Что именно, Богдан? Прекратить что? А?

Она продолжала давиться смехом, не в силах остановиться.

Зато Славинскому надоело наблюдать за тем, как его девочка сходит с ума, не в силах справиться со стрессом. Боль сдавила грудь. Несмотря ни на что, ни на какие преграды стоящие между ними, несмотря на оглушающую, сводящую с ума ревность, вся его сущность стремилась к тому, чтобы сделать Ириду счастливой. Пусть не сейчас - потом...

И Богдан начал действовать кардинально.