Одна из тысячи звезд

Больно не было, но я все равно вскрикнула.

— Значит, кот из дома — мыши в пляс, — продолжил этот хренов воспитатель. — Катается она верхом на мужиках, замуж тут собралась… — и снова шлепок.

— Ай! Арчинский, вот тебя забыла спросить на ком мне кататься, ай! — этот шлепок уже был болезненным.

Было одновременно смешно, приятно и обидно, ну, вот как тут можно говорить о моем психическом здоровье?! Пока думала, как отреагировать на воспитательную процедуру, Медвежонок уже принес меня в спальню.

— Давай одевайся, нефиг голой попой сверкать перед другими мужиками, — сказал как отрезал и усадил на кровать.

— Ну, она ж не совсем голая, — улыбаясь, поспорила я, не отпуская мужчину и удерживая его за плечи.

— Кроха, вот даже не спорь! Я сказал голая, значит, голая, а мою девушку раздетой могу видеть только я. — сделал вывод Арчинский, опускаясь на колени между моих разведенных ног.

Обняв меня за талию, подвинул ближе к себе так плотно, что и комар между нашими телами не пролетит. Наши лица были практически на одном уровне, и мой веселый серебристый взгляд встретился с его серьезным, потемневшим от нашей близости.

— Даня, а как же пляж и бассейн? Всего этого ты меня планируешь лишить? — поинтересовалась, поглаживая его плечи.

— Нет, я ж не совсем псих! Бассейн у меня есть дома, а пляж будет личным, а значит закрытым.

Ой, здесь я не выдержала и начала ржать. Он не псих, но пляж закрытый… хоть мешок на голову не одел, за это спасибо. Господи, с этими миллионерами невозможно разговаривать!

— Крооох! Чего смеешься, будто я тут клоунаду показал? — обиженно просопел собственник моего тела, целуя меня в шею рядом с ушком.

Покачала головой, выпутываясь из его объятий, пока еще могу соображать. В ответ на мои действия недовольно поворчали, но отпустили переодеваться.

Пока ждали Артема, решили полежать на диванчике и посмотреть телевизор как все нормальные пары. Это было так здорово и необычно, по крайней мере, для меня, что я никак не могла сосредоточиться на телепрограмме и зависала на ощущениях. Пейзаж осеннего леса за огромным окном больше подходил к моим мыслям и эмоциям, так что Даниил, заметив мою отвлеченность, убрал звук, и мы просто лежали в тишине. Мне нравилось, что нас не тяготит молчание, а для меня на данный момент было достаточно того, что он рядом. Я знаю, что придёт время разговоров, обсуждений и споров, так как мы очень разные, но в тоже время одинаковые. Я знаю, что наступит момент, когда я буду вынуждена сделать выбор между жизнью, к которой я уже привыкла, где все лежит на своих полочках, и жизнью с налетом пороха, где вечным катализатором будет Даниил и его стремление к самоуправству. Мне не хватало времени, слишком быстро, слишком остро, и в таких случаях сложно говорить о постоянстве чувств.