В объятьях звёзд (СИ)

Как только мы поместили титановый кокон в регенератор, рагсарийские клетки начали восстанавливаться. Мне удалось разъединить их и переложить в разные капсулы. Я не уверен, что его память сохранилась. Это станет понятно, когда он очнётся. Но проверка геномов показала смешанные показатели. На сорок девять процентов он рагсариец, причем с идентичной ДНК с Регором.

— Ты хочешь сказать, что клонировал коммодора? — перебиваю я Рейгарта, что углубился в терминологию.

— Частично. Точнее они это сделали без моего вмешательства. Я лишь вовремя разъединил их, — пожимает плечами врач, повидавший на своём веку немало странностей.

Мне опять снился Макс. Его крепкие объятья, шепот, запах. Он утешал меня и обещал всегда быть рядом. И я верила, верила и тянулась к его теплу. А потом пришла реальность. Холодная. Бездонная. И одинокая. Среди ярких звёзд и бескрайнего космоса.

Мне очень хочется ненавидеть эмиссара. Но, увидев его после пробуждения, я думаю только о его поцелуе. Зажмурившись, прогоняю это видение.

Старкар обещает зайти через пять минут и всё рассказать. Вот только проходит около получаса. Я даже уже разочаровываюсь в мужских обещаниях и намереваюсь самой выйти и всё выяснить. Но мужчина возвращается. Задумчивый, серьёзный. Закрывает за собой дверь и поднимает голову. Нетерпеливо одёргиваю рубашку. Нервничаю очень. Закусываю губу, даже не дышу. А он молчит. Смотрит целую вечность и, растрепав пшеничные волосы, шагает ближе. Садится на корточки возле ног, сжимает мои коленки и утыкается лбом в них.

– Всё плохо, да? – шепчу с дрожью в голосе. Тянусь к волосам, но одёргиваю себя и сжимаю в кулаке покрывало.

– Они оба живы, Лана. В медицинской капсуле восстанавливаются, – глухо отвечает Стар и поднимает голову.

Губы сами собой расплываются в улыбке. И я громко всхлипываю, не могу остановить слёзы радости. Не сдержав эмоций, обнимаю за шею, наваливаюсь на мужчину. Он, не удержавшись, падает на пятую точку и, обнимая в ответ за талию, вытягивает ноги.

– Не плачь, все живы. Пострадал только космолёт, его вот не восстановить. А Регор рагсариец, помнишь же, умеет отращивать конечности и другие органы, – утешает Старкар, растирая спину и поясницу. А я плачу. Громко, навзрыд. Меня просто топит облегчение и успокоиться не могу. – Полежат денек-другой в медкапсуле и будут как новенькие. Вернутся к тебе, а один будет меня и дальше раздражать. Возможно, даже новое звание получит и медаль за храбрость и отвагу.

– Подожди, – икая, останавливаю поток бессвязной речи и отстраняюсь. Блондин понятливо замолкает, грустно улыбается и сверкает молниями. Стирает большим пальцем дорожки слёз и гладит по скуле. От его близости дыхание перехватывает и мысли умные разбегаются. – Ты сказал: они оба восстанавливаются.