В объятьях звёзд (СИ)

Мужское рычание вибрацией отдаётся во всём теле, и мы стонем в унисон, взрываясь в ошеломительном освобождении.

Сердце колотится в ушах. Каждая клеточка вибрирует от удовольствия. Меня трясет или Старкар содрогается. Неважно. Мужчина… Муж. Придавливает меня ещё сильнее, утыкается носом в шею, дышит тяжело, а мне хорошо. Обнимаю его крепче, прикусываю плечо, хочется его кусать. Хочется его целовать. Хочется просто дышать им и лежать вот так. Смотря на небесный потолок.

– Такая нежная, маленькая, – шепчет мужчина, водя носом по разгорячённой коже подбородка, щеки, и выпрямляется, чтобы посмотреть в глаза мои бесстыжие. Смущённо улыбаюсь, стирая с губ кровавые разводы. Опять его укусила сильнее, чем нужно было. – А горишь так, что сжигаешь в пламени, кости плавишь и разум отключаешь. Невероятная… Крышесносная… Моя.

– Стар, – останавливаю, перебираю влажные волосы на висках. Ловлю его взгляд. Муж выгибает бровь, слушает внимательно. – Убери проекции.

– Уверена? – напрягается он, перехватывая за щёки. Киваю, продолжая удерживать зрительный контакт, и несмело улыбаюсь.

Старкар щёлкает пальцами, и голубое небо пропадает. Как и пейзажи на стенах. Мы оказываемся в темной, со всех сторон застеклённой комнате. А вокруг бескрайний, пугающий космос. Но я смотрю только в зелёные глаза, что ярко светят молниями. И впервые за очень долгое время не боюсь. Не боюсь космоса, одиночества, темноты.

Я в объятьях Стара. В самых надёжных, тиранистых, но защищённых объятьях. Прикрываю глаза, притягиваю его, укрываюсь и расслабляюсь окончательно.

Просыпаюсь среди ночи от очередного давления и жара. Резковато вскидываюсь, замечая на окнах пегасов. Значит, Стар перенес меня в каюту.

– Тш-ш–ш, я рядом, – шепчет Стар, поглаживая и возвращая мою голову себе на грудь.

– Жарко, – бормочу, ощущая за спиной навалившегося на меня здоровяка. Благо не голая лежу, муж мой заботливый не только перенес, но и сорочку длинную напялил, правда, она скомкалась в районе бёдер. – Рег..

– Ансер, – хрипло перебивает увалень за спиной и откатывается, давая мне больше пространства.

– В моей комнате можно не шифроваться, – ворчу, закатывая глаза, он ведь сам так сказал.

– Можно не шифроваться, конечно, – усмехается брюнет, – но всё же не стоит меня называть именем коммодора, Малая.

– Ансер?! – вскидываюсь я, понимая, что рядом действительно не Регор.

– Покричи ещё моё имя, мне нравится, – мурлычет негодник и слепо тянет загребущие лапы ко мне. – Тут как раз недалеко Эгорд шастает, послушает, позавидует.

– Ансер, руки сломаю! – бурчит сонно блондин.

– Да можешь всего меня скрутить. Я вообще сплю, а во сне не контролирую движения, – фыркает негодяй. – Как же тут у вас тесно, дядюшка. Ты б для нашей жены кровать нормальную установил.