В объятьях звёзд (СИ)

И больше никакой самодеятельности! Не умеете думать своей головой — подключайте мою! – ставит точку кесарь и встаёт. Окидывает нас хмурым взглядом и выходит.

Мы остаёмся наедине. Встав, подхожу к Старкару и просто обнимаю. Чувствую, ему нужен телесный контакт, чтобы успокоиться окончательно. Эмиссар вжимает меня в себя, немного болезненно, но я не дёргаюсь, понимаю. Ему это нужно.

– Прости, не хотел тебя пугать, Колючка, – выдыхает Стар. – Голову отключает от ревности.

– Я бы, наверное, тоже была бешеной фурией, если бы ты ушёл с какой-то девушкой, – простодушно отвечаю, жмурясь. Вот сказала и поняла, что так бы и было. Убила бы. Его. Макса. Регора. Даже ледяную загадку.

Этим вечером я вновь ложусь спать совершенно одна. Правда, в груди теплится надежда, что Регор или Стар придут среди ночи и будут меня охранять в надёжных руках до самого утра.

Только вот просыпаюсь в совершенно чужих объятьях. Сначала сквозь марево сна чувствую ладони, большие такие, на моих ягодицах. Они обжигают кожу через пижамные брюки и бельё и разносят тепло по венам, согревая изнутри. Потираюсь щекой об горячую голую грудь, мычу, пребывая ещё в дрёме. И улыбаюсь.

А в следующую минуту понимаю, что это не Старкар. И даже не Регор с габаритами Ансера. Слишком горячий. Если у нормального гуманоида температура тела 36,6, то у лежащего подо мной, все — 46,6. Дёргаю головой и испуганно таращусь на расслабленное лицо Марса. Округляю шокированно глаза. А он хмурится и слегка похлопывает по полупопию, успокаивающе так. Мол, спи, спи и меня не буди. Пытаюсь съехать и вообще откатиться, сделать вид, что не я тут растеклась на здоровяке. Только вторая ладонь на втором полупопии сжимается, каменеет, не давая дёрнуться.

— Марс! — шиплю возмущённо и, вскрикнув, барахтаюсь. Потому что этот увалень переворачивается на бок, подминает, наваливается, закидывает ногу и продолжает посапывать.

Я вправду маленькая. Для этих мужчин маленькая. Во мне всего лишь сто шестьдесят сантиметров. А эти мало того что дылды длинные, так ещё и вширь большие. И вот такая вот гора меня сейчас придавила. Уткнувшись носом в ключицу, пыхчу, ёрзаю, задыхаюсь не только от нехватки кислорода, но и от жара, исходящего от мужчины.

— Зря боялась умереть в невесомости, — ворчу себе под нос. — Быть мне раздавленной.

— Никто тебе не даст умереть. Ты будешь жить долго-долго, до наших с тобой пра–пра–пра–пра–пра, — Марс зевает громко и шумно выдыхает: — … внуков.

— Всего пять пра? — хихикаю, странный, конечно, утренний диалог. — Слезь, пожалуйста, с меня. Мне вправду нечем дышать.

— То есть тебе на мне лежать можно, а мне нет? — сопит обиженно мужчина, но чуть смещается, позволяя немного глотнуть воздуха.

— Я маленькая и лёгкая, — бурчу, разглядывая татуировку Марса.