Дотянуться до звёзд

Уэстон перестал со мной разговаривать, только цедил сквозь зубы «привет» и «пока», так что, когда он был дома, я неизменно чувствовала себя незваной гостьей.

Несмотря на предупреждение Коннора, в большой квартире царил почти идеальный порядок – все благодаря приходящей уборщице, которой платили Дрейки. Легкий беспорядок присутствовал разве что на обеденном столе, да еще на журнальном столике стояли коробка из-под пиццы и пара пустых пивных бутылок. На экране огромного телевизора застыла поставленная на паузу игра «Мэдден».

– А Уэстон здесь? – спросила я. – Мне хотелось поговорить наедине.

– Ушел бегать, – ответил Коннор, потом хитро улыбнулся. – Мне уже пора бояться? Позвонить ему, чтобы вернулся?

«Господи, он такой очаровательный».

Я мысленно встряхнулась, чтобы не поддаваться сексуальности и обаянию Коннора.

– Бояться нечего… Вообще-то… – Я вздохнула. – Теперь, когда я здесь, я не знаю, что сказать. Зато, уверена, стоит мне выйти за порог, и все нужные слова сразу всплывут в памяти.

Коннор обнял меня за талию.

– Может, тебе не стоит уходить. – Он наклонился и мягко поцеловал меня в губы. – Останься, – прошептал он.

– Я хочу остаться, – ответила я. – Но, Коннор…

Он снова меня поцеловал, на этот раз сильнее, и я почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног. Я ухватилась за его крепкие предплечья, а ладони Коннора уже ползли по моей спине вверх. Его пальцы запутались в моих волосах. Тут зазвонил его телефон – классический сигнал, – и очарование момента было разрушено.

– Черт, это мои родители. – Коннор выпустил меня и, подойдя к кушетке, взял телефон. – Подожди, я только узнаю, чего они хотят.

Я кивнула, пытаясь отдышаться после поцелуя. Обычная улыбка Коннора сменилась гримасой, словно он собирался с духом.

– Привет, пап. Как дела?

Он поднял вверх указательный палец и, глядя на меня, одними губами проговорил: «Извини, подожди», а потом вышел в другую комнату. Кухня вся блестела – хромированная, серая, очень мужская. Я вспомнила машину Коннора, новенькую и дорогую. Очевидно, отчасти цена всей этой роскоши заключается в том, что Коннор никогда не может переключить звонок родителей на голосовую почту.

Я налила себе стакан воды из крана над мраморной раковиной (настоящее произведение искусства) и села за обеденный стол. Тут моя придирчивая натура дала о себе знать: разложенные на столе бумаги магнитом притягивали мой взгляд, они так и просили, чтобы кто-то взял их и сложил аккуратной стопкой.

«Остановись. Не трогай чужие вещи»."

"Время шло, а Коннор все не возвращался. Я глотнула воды, потом подсунула под себя ладони, чтобы не протянуть их к столу. Беспорядок действовал мне на нервы.