В лапах зверя

А я наклонился и сделал наконец то, что дико, до зубовного скрежета, до жуткой боли в груди хотел сделать еще при первой нашей встрече, когда увидел это пятно на ее шее.

Наклонился и впился в манящую красноту зубами. Потому что не хотел, чтоб на ней были следы кого-то другого. Пусть даже и Савы. Пусть даже и случайные.

На ней должны быть только мои следы! Мои!

Лика судорожно вздохнула, снова слабо трепыхнулась в моих руках… А затем как-то вся обмякла, покорно повернувшись так, чтоб открыть мне больше доступа к себе.

И зверь, тот что внутри, тот, о котором я до этого момента и не подозревал, радостно зарычал, вовсю пользуясь слабостью и беззащитностью жертвы.

Я кусал ее, с наслаждением втягивая дрожащими ноздрями теплый, слакий запах ее кожи, ощущая на губах ее вкус, нежность, мягкость."

"Лика что-то говорила, кажется, уговаривала меня отпустить, но делала это так слабо, так беспомощно, что я только еще больше распалялся, еще сильнее сходил с ума.

Сладкая, такая сладкая добыча. Такая мягкая, покорная и растерянная… Гребанное комбо просто!

Я бы ее сожрал прямо там, на балконе, я был близок к этому настолько, что потом лишь удивлялся, как сумел тормознуть, на какой грани? Наверно, все же не до конца я зверь.

Самое дикое, что на ее мнение в тот момент мне было глубоко похер.

Лика, тем более, не сопротивлялась, податливо гнулась и прижималась ко мне, по нежной коже бежали мурашки, и я понимал, что происходящее ее шокирует. Но нравится. И это еще больше заводило, еще больше заставляло и без того съехавшую безнадежно крышу, отъезжать еще дальше.

Нас тормознул, как ни странно, телефон.

Верней, Лику тормознул.

Она мгновенно пришла в тонус, ошарашенно забилась в моих руках, осознавая весь смак ситуации, шлепнула меня по щеке, сама этого страшно испугалась…

Смена ее настроения — был отдельным эстетическим кайфом для меня.

Настолько живая, открытая, словно огонек, дрожащий и пугливый, в моих лапах.

Жаль, что сучка Вика испортила мне праздник охоты.

Позвонила, наверняка, чтоб выяснить, уехал я или нет. И, если уехал, то мышки могут идти в пляс. Ее намерения были настолько тупы и очевидны, что я не стал даже разговаривать, просто грубо отправил ее туда, куда и требовалось, и отбил звонок.

А после с сожалением понял, что Акела сегодня промахнулся, и добыча, уже почти бывшая в его лапах, живая и трепещущая, сумала вырваться и свалить.

Ее можно было догнать.

И настоять.

Я был уверен, что, стоит снова поймать ее, стоит лишь прикоснуться, на вкус попробовать там, где это было правильным, и Лика растает и позволит мне все. В реакции женщин я никогда не ошибался.

Но догнать ее я не успевал, Лика, мгновенно оценив ситуацию, тут же свинтила к себе в комнату и закрылась там на замок.