Укрощение зверя

– Он не налил водяры одной знакомой девушке, – хихикнула Сима.

– А ты замри, паскуда! – наставил на нее палец лохматый. – Тебя не спрашивают!

– Извините, Лев Хачатурович, – сказал Валерий торопливо, – он не местный, не знает тут никого, я ему все объясню…"

"– Заткнись! – бросил бритоголовый, посмотрел на Максима. – Чтоб я тебя здесь больше не видел, усек?

Максим, никогда прежде не попадавший в такие ситуации, хотел мирно пообещать шоумену Особняку никогда никого не обижать, но вдруг встретил торжествующе-ехидный взгляд той самой блондинки, которая требовала «мускафеид», и возмутился:

– Никого я не обижал! И никуда не пойду! Вы не имеете права…

– Что ты мигнул?! – удивился Особняк. – Повтори!

– Да ты знаешь, с кем базлаешь?! – цапнул Максима за плечо лохматый. – А ну согнись, сопляк, и целуй ему ботинки!

Максим попытался освободиться, не смог, посмотрел на смущенного таким оборотом дела Валерия, и в это время сзади послышался негромкий уверенный голос:

– Прошу прощения, господа хорошие, могу я чем-нибудь помочь?

Максим оглянулся. К ним подходил Георгий, внимательный, собранный и спокойный.

– Тебя только не хватало, – буркнул лохматый. – Ты кто такой, дядя?

Георгий достал из кармана светло-серого пиджака красную книжечку, махнул ею перед носом лохматого, спрятал, перевел взгляд на бритоголового.

– Пройдемте.

– Я Лева… – начал было бритоголовый.

– А я Жора, пройдемте.

– Я сейчас своих вызову…

– Гражданин Особняк, не усугубляйте, – сказал Георгий казенным голосом. – Прошу пройти со мной.

Во взгляде Особняка мелькнуло сомнение.

– Это он первым начал…

– Разберемся.

Особняк посмотрел на спутника.

– Лодя, зови наших…

Георгий шагнул к нему, глаза его вспыхнули, хотя тон не изменился:

– Идите, гражданин! Не то всю ночь придется провести в нардоме![5]

Бритоголовый шоумен, считавший себя, наверное, фигурой неприкосновенной, вздрогнул, помедлил, но подчинился, побрел к выходу из зала. Лохматый Лодя вприпрыжку побежал за ним. Георгий кивнул Валерию, глянул на Максима с осуждением (во всяком случае, так ему показалось) и поспешил за «крутой» парой.

Платиновая подруга Особняка кинула на Максима уничтожающий взгляд, исчезла.

Компания оживилась, раздался смех, посыпались шутки.

– Кто это? – спросили парни у Валерия.

– Секьюрити, наверно, – нашелся он, повернулся к Бусову: – Извини, Макс, но ты сам виноват…

– Ни в чем я не виноват, – возразил расстроенный Максим. – Я пошел домой.

– Остынь, все позади, давай посидим еще, время детское… а эти больше не прицепятся, гарантирую.

Максим покачал головой, сказал всей компании «до свидания» и зашагал к выходу, не слушая приятеля. Вечер был испорчен. А сидеть среди незнакомых людей белой вороной и молчать он не любил.