Укрощение зверя

Они захлопнули дверцу рубки, отсекая основную массу насекомых, накинули на головы капюшоны гидрокостюмов и маски и тем самым пресекли попытки разъяренных ос, пчел и слепней атаковать незащищенные участки кожи. Илья увеличил скорость катера, и за ними потянулся тающий в ночи жужжащий хвост. Потом он вспомнил о перстне, поднял его над головой.

Магидат метнул тусклую зеленовато-фиолетовую искру. Пчелы и осы тут же потеряли интерес к людям, начали разлетаться по углам рубки.

Илья открыл дверцу, чтобы тугая воздушная струя выдула насекомых из крохотного помещения. Еще через минуту последний слепень погиб под ладонью Антона. Илья остановил катер. Стало тихо.

Они вылезли на палубу, расчесывая искусанные щеки, лоб, уши и тыльные стороны ладоней.

Над озером мирно сияли звезды, вода тихо журчала под форштевнем катера, было свежо. С берега, от которого они удалились больше чем на два километра, прилетел низкий волчий вой.

Илья помахал в ту сторону рукой:

– Спасибо, Светлый…

– Кому это ты? – прошепелявил Антон, поглаживая укушенную губу.

– Мне помог Светлый, волк Владиславы.

– Жив еще зверюга?

– Помнит.

– А если бы инсектоатака началась раньше, на острове?

Илья снял с головы капюшон, дыша полной грудью.

– Что-нибудь придумали бы.

Ему вдруг снова почудился тихий голос Владиславы, прилетевший из дальнего далека по воде. Он вздрогнул, прислушался. Это был не голос – ментальный вызов. Жена звала его.

– Парфино… – беззвучно шевельнул он губами. – Она в Парфине!

– Что? – не расслышал Антон.

Илья вместо ответа включил мотор катера.

Глава 21

С любимыми не расставайтесь"

"Унего было фантастически податливое – несмотря на приличный мышечный каркас – тело, и она пальцами ощущала вихрики энергии под его кожей, бегущие потоками нежных искр. Его тело сейчас то казалось малой частью чего-то огромного и теплого, то становилось калиткой, за которой раскрывался путь в космос, им не придуманный, но точно угаданный и необходимый обоим. Она любила его отзывчивость, его усталость и силу. Она лепила его радость, чувствовала ее, усиливала и рождала ответное движение в нем, сама получая несказанное удовольствие, в которое погружалась, как в морскую пучину. Ощущение понимания, всепоглощающее и радостное, появлялось даже доприкосновения ее пальцев к его телу, и тогда начинался совершенно естественный диалог тела с телом, души с душой, тонкая подстройка чувств, сверка кодов и раскрытие дверей, закрытых до этого на замки обыденности, в иные миры, которые невозможно было описать словами.