Укрощение зверя

Кроме водителя в ней сидел тощий тип в милицейской форме, с длинным лошадиным лицом и глазами навыкате.

– Твой напарник, – сказал Рудик. – Будешь звать его Сидоровым или товарищем сержантом.

«Нексия» выехала со двора.

Окончательно стемнело. Жара заметно спала, но нагретый за день асфальт улиц продолжал отдавать тепло, и врывающийся в окна машины душный воздух не освежал.

В половине одиннадцатого подъехали к Пушкинской площади, свернули во двор дома за «Макдоналдсом».

– Проверь, – бросил «товарищ сержант Сидоров».

Рудик вылез из машины, куда-то делся, вернулся через несколько минут.

– Все тихо.

«Сидоров» поднес ко рту мобильник:

– Начинаем.

Тотчас же фонарь, освещавший двор, погас.

Антон понял, что в операции участвует целая команда, а он всего лишь исполнитель основого финального акта, призванный убить Данилу Ломова.

– Вылезай!

Антон несколько мгновений колебался, взвешивая «за» и «против» отказа участвовать в операции, но перед глазами встало видение: Дашутка и Катя бегут к Валерии, она их обнимает, – и колебания прошли. Точнее, отступили, опустились на самое дно души.

– Жду в машине, – сказал Рудик, проводив их до подъезда.

«Товарищ сержант» приложил к пластине домофона пластиковый ключ, замок щелкнул.

– Иди первым, третий этаж.

Антон молча зашагал по ступенькам наверх, прислушиваясь к просачивающимся на лестницу сквозь стены квартир звукам. Остановился на площадке третьего этажа. Проснулась сторожевая система организма, раздвинувшая диапазоны зрения и чувствования. Судя по ровному шуму, дом жил своей неторопливой спокойной жизнью, люди отдыхали, смотрели телевизоры, читали и готовились ко сну. Ни один раздраженный крик не коснулся слуха, ни один испуганный или враждебный взгляд не упал на крадущихся в полумраке (лампочка горела лишь в вестибюле дома на первом этаже) киллеров сквозь замочные скважины дверей.

«Товарищ сержант» ткнул пальцем в дверь под номером 23.

Антон вопросительно поднял брови, жестом показал: ломать дверь, что ли?

«Сидоров» поднял руку, останавливая его.

Антон внимательно посмотрел на обитую коричневым дерматином дверь, и та вдруг ответила ему мрачным предостерегающим взглядом. Он вздрогнул.

Отшатнулся и «товарищ сержант», почуяв враждебную вибрацию квартиры, где жил подлежащий ликвидации объект. Снял фуражку, пригладил волосы, снова надел. Произнес почти беззвучно:

– Черт! У них тут защита поставлена!

– Какая защита? – так же тихо прошептал Антон.

«Сидоров» оскалился, достал мобильник; ноготь на одном из пальцев его правой руки был черным.

Какое-то воспоминание ворохнулось в сознании Громова. Монах Марциан, вызволивший его из СИЗО Костромского УВД, тоже имел черный ноготь – метку секты Морока.