Королева Солнца. Предтечи. Повелитель зверей. Книги 1-17

Дэйн припомнил, как его поддразнивал один из обитателей Ксэхо, считавший, что это сумасшествие — делить на ячейки “Королеву”, которая и без того ни по каким меркам не была просторным кораблем. Но Дэйн ему объяснил, насколько людям нужно личное пространство или хотя бы его иллюзия. Насколько же более глубоким изменением будет падение этих ментальных барьеров?

— Слушайте, — сказал Рип. — У нас кончается время. Либо мы решим эту проблему, либо взлетаем.

Никто ничего не сказал, но Дэйн заметил, что остальные двое слушают.

Рип добавил:

— Мы уже доказали, что не можем сами по себе сделать что-нибудь существенное, что мы должны работать вместе. Если мы воспользуемся этим образом и дадим странникам вести наши мысли, это должно минимизировать.., нарушение границ личности.

Дэйн сказал, переводя взгляд с Али на Джаспера:

— У нас больше нет времени. Это надо сделать быстро — и сделать сейчас.

Али снова ударил в переборку и сжал пальцы.

— Что ж, господа пилигримы, не пойти ли нам на встречу с ожидающими нас друзьями?

Рип выдал свое облегчение лишь тем, что плечи его чуть опустились. Голос же его остался спокоен, как всегда.

— Итак, теперь наш образ — это просто океан. Мы больше не создаем образов самих себя на плотах. Мы будем в океане — не как рыбы или дельфины, а как сама вода.

Джаспер резко кивнул головой и нажал кнопку открытия люка.

Туман был теперь так густ, что Дэйн не видел конца пандуса. Он посмотрел вверх, и нервы его болезненно зазвенели. Несмотря на туман, странники были видны, и число их было неимоверно.

Они все четверо сели на платформу, которую положили раньше, и взяли друг друга за плечи. Дэйн закрыл глаза, пытаясь не думать о прикосновении странников. Пока что они его избегали; других нет, что означало, что странники вполне понимают уровень наносимых ими повреждений, и пытались их контролировать, но тело помнит боль, и мышцы болезненно напряглись.

Дэйн заставил себя глубоко дышать и вызвал ментальный образ океана. Или попытался это сделать. Трудно было вообразить себя просто в океане, и он сначала нарисовал знакомый плот, но на этот раз представил, как ныряет с него в воду. Глубокая синяя вода, прохладная и приятная, с колыхающимися водорослями...

Он посмотрел вперед, стараясь не видеть других. Он знал, что они там, но это было как чувство, что кто-то стоит у тебя за плечом. Не образ! — крикнул его разум, и он успокоил голубизну воды.

И внезапным приливом страшной энергии его разум нырнул не только в сумрачные глубины собственного воображения, но в видение столь реальное, что оно гипнотизировало.