Огненный Зверь

- И он очень долго работал над собой, над своей реакцией. Сейчас мне даже страшно представить, что он способен вынести.

- Я... - мой голос оборвался, и мне пришлось начать снова, - я не понимаю, зачем ты мне это говоришь?

- Я просто пытаюсь объяснить, каково ему, даже если его лицо непроницаемо.

- Я никогда не принимала его маску за настоящее лицо, - ответила я, заставляя свой голос звучать ровно."

"- Вот как, - она склонила голову набок, - а ты знала, что он живет на самой окраине города, в квартире, опутанной звукоизоляционными заклинаниями, как склеп?

Я растерялась.

- Нет...

- И как думаешь, зачем все это?

Я почувствовала себя двоечником на экзамене, которому задают наводящие вопросы, чтобы натянуть хотя бы на ""тройку"".

- Чтобы не чувствовать других хотя бы у себя дома.

- И ты понимаешь, что это значит?

Я уже ничего не понимала, я чувствовала, что моя голова сейчас лопнет. Я ничего не понимала, и еще больше не хотела ничего понимать.

В ответ я только замотала головой.

- Участь любого эмапата - одиночество. Ты ведь только посмотри на него, думаешь, мало девушек, готовы были ради него на все?

- Но он никого к себе не подпускает, - прошептала я.

- У эмпатов никогда не бывает семьи, эмпат всегда один.

Не то, что я услышала это впервые, Зверь и раньше меня предупреждал, но впервые правда звучала так реально и так жестоко.

Я сжала под столом руки в кулаки и ждала, что же она скажет дальше. Казалось, больнее уже некуда.

- Кирилл всегда знал, что будет один, знал с детства, а потому дистанцию с женщинами держал всегда. Кому нравился, всегда мягко отвергал, сам же... Даже не знаю, мне кажется, он изначально поставил себе в голове установку, запрет на любые чувства, потому что из этого все равно ничего не получится, - она сделала паузу, подняла глаза и уставилась на меня в упор. - А потом появилась ты.

Я растерялась в очередной раз за сегодня, сжатые кулаки разжались.

- При чем тут я? - это все, что я смогла сказать.

- Я впервые за пятнадцать лет видела, как он не пытается блокировать чужие чувства, чтобы они не надоедали, а, наоборот, слушает их. Он твердил мне, что ты особенная с первого дня, как ты появилась. Он ни разу не почувствовал от тебя ни ненависти, ни зависти, это его поразило, - я почувствовала, как кровь приливает к лицу. - Ты первая, кого он полюбил за всю свою жизнь.

- Полюбил? - я выпила оставшийся кофе залпом, в горле пересохло. - Меня?

Илона виновато склонила голову.

- Я знаю, что это он должен признаваться, а не я за него. Но я вижу, как он пытается задушить в себе чувства к тебе, как всячески пытается от тебя отдалиться.

- Мне он говорил, что это из-за Зверя, - пробормотала я.

Она кивнула.

- И это тоже.

- Тогда я вообще ничего не понимаю! - нервы, наконец, сдали.