Огненный Зверь

С тех страшных событий, произошедших в Яслях, прошли три недели. То есть минуло больше месяца, как моя жизнь перевернулась с ног на голову, и во мне поселился Огненный Зверь.

Заканчивался сентябрь, люди надевали куртки, я же надела ее только затем, чтобы не выделяться. Благодаря Зверю мое тело не чувствовало холода. Я могла дрожать и покрываться гусиной кожей от страха и внутреннего мороза, но понижение уличной температуры я не чувствовала.

Прошли три недели, как мы были в Яслях, когда в голосе Кирилла при разговоре со мной проскользнула нежность, когда он не гнал меня от себя...

Три недели...

Когда мы спустились с чердака в тот день, я лишь удивленно увидела ""Хаммер"" Золотаревского, отъезжающий от ворот. Меня никто ждать не собирался.

Однако Кирилл, на плечах которого уже восседала Линка-Малинка с видом императрицы, успокоил меня, что он приехал на машине и, конечно же, меня отвезет.

Конечно же...

Тогда это казалось таким естественным, таким реальным, я впервые не чувствовала себя ненужным свидетелем событий, мне было спокойно и хорошо.

Мы пробыли там до вечера, Кирилл познакомил меня с большей частью ребятни, и я с ужасом открыла для себя, что дети - это вовсе не страшные монстры, как мне всегда казалось.

В обществе детей Кирилл преображался, можно было бы подумать, что он отвлекся и больше не думает о трагедии, произошедшей с мальчиком Артемом, если бы он время от времени не бросал короткие взгляды на чердак."

"Теперь я воочию поняла значение выражения ""улыбаться глазами"". Если не обращать внимания на глаза, Кирилл казался улыбчивым человеком, но даже при общении с этими детьми, улыбались лишь его губы. Только Линке-Малинке каким-то непостижимым образом удавалось вызвать улыбку его глаз. С ней у него установились какие-то свои отношения, они понимали друг друга, и с этой маленькой девочкой он почему-то чувствовал себя счастливым.

Мы поехали домой, когда уже начало темнеть.

Когда мы сели в машину Кирилла, его лицо снова приняло то спокойное равнодушное выражение, которое я до этого привыкла видеть на общих собраниях. Он сделался задумчивым и молчаливым.

- Готова? - спросил он голосом, лишенным эмоций, когда я устроилась на сидении и пристегнулась. Казалось, сегодняшние ночь и день выпили из него все соки.

- Хочешь, я поведу? - предложила я, видя, какой у него усталый вид. Он ведь должен был чувствовать, что я совсем не устала, я могла бы еще с легкостью пробежать несколько километров в высоком темпе.

- Не нужно, - отказался он, - я люблю водить, меня это успокаивает.

- Ну, если так, - пробормотала я, хотя и не поверила. Просто Кирилл любил контролировать ситуацию и отвечать за все. Впрочем, спорить я не стала, он и так должен был чувствовать мое внутренне несогласие.