Огненный Зверь

"

"— Эй, Петя, слышал? — обратилась я к кучке пепла, которая по-прежнему лежала у дверей. — Странно, молчит. Кажется, его самоутверждение не пошло ему на пользу.

— Он был всего лишь глупый мальчишка, — презрительно бросил Мартынов. — К тому же трус. Ты бы видела, как он верещал, когда мы обрабатывали Илону, с незнакомыми не церемонился, а, как увидел ее, хотел соскочить, остаться чистеньким.

Я покачала головой.

— Видно, не больно-то хотел.

У Пети был миллион шансов прийти и покаяться Золотаревскому, старик бы понял, старик бы простил и помог.

— Знаешь, ты ведь мне действительно нравилась, — продолжал Мартынов. — Я хотел быть с тобой, думал, если мы будем вместе, ты отдашь мне Зверя добровольно. Когда ты сожгла моих людей в фургоне, я решил сменить тактику, испробовать с тобой пряник, а не кнут. Я ведь вел себя идеально, всегда был рядом. Чего тебе еще было надо?

Кажется, сегодня не одна я пыталась что-то понять для себя. Впрочем, это было бесполезно, как для него, так и для меня.

Я покачала головой.

— Я тебе уже говорила, Дим, я просто та, кто я есть. И, видимо, мое подсознание разбирается в людях лучше, чем я сама.

Но, как бы искренне я не пыталась говорить, мы общались словно на разных языках.

— Ты встретила своего святого Кирилла Золотаревского и даже не смотрела в мою сторону, — желчно бросил Мартынов.

Надо же, он обвинял во всем Кирилла, даже не меня.

Я поняла, что мне больше нечего сказать этому человеку. Мне больше не были интересны его мотивы. Передо мной просто стоял маленький никому и никому не нужный садист-убийца с манией величия.

Я больше ничего не хотела знать, видеть и слышать. Зверь как-то сказал мне: никогда не суди людей по себе, не пытайся вогнать их в те же рамки. Он был прав.

Не знаю, что прочел Мартынов в моем взгляде, но он вдруг встал.

— Довольно пустых разговоров, — сказал он резко.

Я была с ним солидарна. Наш разговор ни к чему не привел. Меня только замутило. Этот человек мучил и убивал других только ради того, чтобы кому-то что-то доказать. Я чувствовала отвращение.

— Что ж, в память о своей симпатии к тебе, предлагаю тебе отдать мне Огненного Зверя и идти с миром. Мне не будет никакой пользы от твоей смерти. Отдай мне то, что я хочу, и я отпущу тебя.

Мы смотрели друг другу в глаза, и оба знали, что он лгал. Что бы я ни сделала, он бы не оставил меня в живых, потому что я видела его лицо. Такие, как он, свидетелей не оставляют. Впрочем, сейчас Дима не рассчитывал на мою мыслительную деятельность, он надеялся напугать меня, достучаться до моего эгоизма. Но ему не повезло, сегодня мой инстинкт самосохранения отключился окончательно и бесповоротно.

Мои губы тронула печальная улыбка.