Огненный Зверь

По правде говоря, я вообще не ожидала, что он придет в себя так быстро.

Кирилл стоял, руки в карманы джинсов, и не произносил ни слова, просто смотрел на меня.

Я сглотнула.

— Я подумала мне лучше остаться? — промямлила я, пытаясь объяснить ему свое пребывание здесь, и в то же время добавила в голос вопросительной интонации, давая понять, что одного его слова будет достаточно, чтобы я ушла.

— Я напугал тебя своей реакцией.

Я несколько раз моргнула, прежде чем до меня дошел смысл его слов. Нет, такого ответа я не ожидала.

— Ты, что, извиняешься? — удивленно прошептала я, в горле почему-то першило.

Он дернул плечом.

— В некотором роде.

— Я все понимаю, — заверила я. Хотя я не понимала, не могла понять, откуда в нем могло взяться столько силы, чтобы подняться, взять себя в руки и прийти сюда, а потом еще извиниться за свое излишне эмоциональное поведение.

Кирилл кивнул.

— Я знаю, — мне казалось, его глаза прожгут меня насквозь. — Все, я вполне спокоен, теперь ты можешь мне все рассказать.

— Что именно? — да, мне многое нужно было ему рассказать, но в его моральном состоянии я еще не была уверена. Стоит ли все выложить ему прямо сейчас?

В ответ Кирилл только хмыкнул.

Я поставила себя на его место. Будь я им, я бы сейчас трясла за грудки того, кому было бы что-то известно о смерти моего отца, и я точно не стала бы вежливо разговаривать, пока не узнала бы всю правду.

Кирилл же спокойно подошел к столу.

— Кофе будешь? — он щелкнул кофеваркой.

Я по-прежнему удивленно кивнула. И на его месте я бы сейчас пила точно не кофе.

Кирилл почувствовал меня."

"— Удивляешься выбору напитка? — сказал он. — У отца богатый бар, выбор есть, но, боюсь, начав, я не скоро закончу, а я все еще жду объяснений.

На моей памяти Кирилл впервые назвал Золотаревского отцом, обычно он звал его стариком или же Владимиром Петровичем, отцом — никогда.

Я не знала, что сказать, сидела и молчала, следя за ним, пока он готовил кофе. Его движения были совершенно спокойными.

Кирилл поставил передо мной кружку и сахарницу.

— Извини, молока нет, старик никогда не покупал молоко, — в его взгляде что-то мелькнуло при воспоминании о Золотаревском, но он снова загнал чувства глубоко в себя. — Итак, я тебя слушаю. Зачем он сказал тебе приехать и что ты знаешь о том, что произошло?

Кирилл опустился на соседний стул напротив меня и сверлил меня взглядом.

Мне было не по себе. Безусловно, я собиралась все ему рассказать. Но здесь? В квартире, где меньше часа назад лежало тело Владимира Петровича? Мне хотелось сбежать отсюда, но Кирилл, похоже, пока не собирался никуда уходить.

— Откуда ты узнал, что мне известно больше? — спросила я. В конце концов, я ведь ставила блок чувств и врала полиции очень убедительно.