Огненный Зверь

Я бы никогда не назвала свое обучение быстрым, мне казалось, что я очень долго пыталась постичь элементарные вещи, и Зверю приходилось мне все повторять по пять раз, но доброе слово и кошке приятно.

— Спасибо, — поблагодарила я, как-никак мнение Золотаревского для меня значило очень много, он всегда в меня верил, это я вечно подозреваю его во всех смертных грехах.

Собрание закончилось на приятной для меня ноте. Андрей пошутил, что теперь меня лучше не злить, а то могу сделать из зада обидчика запеканку. Я рассмеялась, хотя Петя, кажется, воспринял его слова всерьез и смотрел на меня с явным опасением. От этого мне стало еще смешнее.

Все разошлись по свои делам. Проходя мимо, Кирилл коснулся моей руки.

— До вечера, — прошептал он.

— А где?.. — начала было я.

— Я за тобой заеду.

Он ушел, а я осталась стоять и тупо улыбаться ему вслед, потом повернулась и отправилась в кабинет Золотаревского, чтобы получить новое задание.

Владимир Петрович уже расположился за своим столом и разбирал на нем какие-то бумаги.

— Ты вся светишься, — ничто не могло укрыться от его проницательных глаз.

Впрочем, я не скрывалась. Я счастлива, и пусть знает весь мир.

Я присела на подлокотник кресла, болтая ногой в воздухе.

— Хорошее утро, — призналась я.

Старик прищурился.

— И виновник — мой сын, я правильно понимаю?

Улыбка сама собой лезла на лицо.

— Вы же знаете, — не стала я отрицать.

— Я рад, что у вас все налаживается, — он тоже улыбнулся, потом посерьезнел: — Но не забывай, пожалуйста, то, о чем мы говорили когда-то.

— Что именно? — я нахмурилась, мне не понравился его тон.

— Не сделай ему больно.

— Что за чушь? Я никогда не сделаю ему больно.

Но Золотаревский был предельно серьезен.

— Девочка моя, я просто хочу оградить тебя от ошибок.

— Я… — я не понимала. — Я не понимаю.

— Дай бог, и не поймешь.

— Послушайте, — не выдержала я. — Если вам есть, что сказать, так скажите. Вы же сами можете оградить меня от ошибок, разве не так? Правда, я вообще не понимаю, о каких ошибках идет речь.

Но Владимир Петрович был непреклонен.

— Каждый должен иметь право на ошибки. Это источник опыта.

Я готова была рычать. Зачем он меня вообще пугал, если не собирался говорить ничего конкретного?

— То есть не скажете? — сделала я последнюю попытку.

Золотаревский покачал головой.

— Поверь мне, если бы твоей жизни угрожала опасность, я бы сказал.

Слабое утешение, я чувствовала, как бешенство подкатывает к горлу, но усиленно его сдерживала.

— Какое задание будет на сегодня? — спокойно спросила я.

Старик вскинул брови, удивленный, что взрыва не последовало, потом удовлетворенно кивнул.

— Полагаю, с полигоном можно повременить, — я кивнула. — Как насчет того, чтобы дать тебе дополнительный выходной? Я вижу, у тебя планы на вечер.