Огненный Зверь

Чувствуя, что во мне начинают шевелиться чувства, которые я обещала душить в себе при первом же проявлении, я поспешила сменить тему:

— Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались. Потрясающее впечатление…

Я осеклась. Кирилл смотрел на меня с удивлением, и я не могла понять, чем оно вызвано. Он ведь знал, что Зверь стимулирует мое тело, знал, что я давно не испытываю физической усталости.

— Что? — не желая гадать, прямо спросила я.

— А ты не заметила?

Я задумалась, перебрала в уме все, что я сказала. Я сказала: ""Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались"". Да, именно так я и сказала, дословно.

— И? — не понимала я.

— Ты стала говорить ""мы""."

"Я несколько раз моргнула, прежде чем осознать его слова. А ведь он прав, а я этого не замечала.

""Зверь, и давно я перешла на множественное число?"" — с ужасом спросила я.

""Ну-у-у, — протянул мой невидимый друг, — не так чтобы давно. Неделя… Полторы"".

— Ах ты, черт! — выругалась я.

Не то, что я что-то имела против Зверя, должна признать, мы с ним неплохо уживались. Мы много разговаривали… Я прикусила губу, даже мысленно я говорила не о себе и Звере, я говорила о ""нас""!

— Это плохо? — поморщилась я.

— Наоборот, — Кирилл допил кофе и встал, чтобы поставить кружку на стол. — Я же говорил месяц-два до полного владения Зверем. То, что ты уже не воспринимаешь его, как нечто чужое и инородное — часть процесса.

""Да сам ты инородный!"" — обиделся Зверь.

Кирилл поставил чашку на стол.

На столе сидела я.

Осознав, что он оказался, сам того не желая, в тридцати сантиметрах от меня, Кирилл поднял на меня глаза, будто ища что-то в моих.

Я перестала дышать. Он был слишком близко.

Мой самоконтроль трещал по швам, вымученный, выплаканный самоконтроль, который я бережно взращивала в себе несколько недель.

Я смотрела на его губы. Они были слишком близко…

И вдруг они приблизились еще больше!

Он неожиданно, взял мое лицо в ладони и поцеловал.

Кружка с недопитым кофе выпала из моих рук и покатилась по полу.

Мой самоконтроль лопнул, рассыпавшись на миллиарды осколков.

""Ё моё, вот это номер!"" — ахнул Зверь.

Мы целовались, жадно, страстно, его руки переместились мне на талию, мои потерялись у него на спине.

Я воочию вновь увидела видение Золотаревского, которое он показал мне перед той злосчастной поездкой в Ясли. То самое, второе, о котором я и думать забыла, уверенная, что сбыться ему не суждено, и старик, вероятно, ошибся. Да, это был тот самый момент из второго видения, как говорил Золотаревский, кусок, вырванный из контекста. Я тогда не разглядела места, я видела лишь нас и яркое солнце. Конечно же, солнце! Солнце из окна приемной, на которое с утра Леночка не успела опустить жалюзи!

— Я ничего не видела! — раздалось от двери.