Зверь. Контракт на послушание

Яркий всплеск желания и стыда походил на восхитительный цветочно-фруктовый микс с нотками свежести.

Рот моментально затопило слюной, и волк намекнул, что не против еще одного поцелуя, но это потом… Мотылек уже попалась. Просто пока не могла себе в этом признаться.

Но ничего, он поможет. До встречи у Алиевых осталось несколько дней, за это время он успеет сделать все, как надо.

В блок меня отпустили только через несколько часов – затисканную, облапанную со всех сторон и едва живую.

Ноги тряслись, когда я плелась в свою комнату, а перед глазами стелился туман. Но хуже всего, что это был не страх! Меня буквально разрывало от копившегося внутри напряжения, которое – я была уверена в этом! – мне никогда не доведется испытать с мужчиной.

Слишком отвратные были однажды первые впечатления…

По телу сыпанули ледяные мурашки. А на периферии слуха вновь послышался свист кнута и собственные надсадные крики.

Тогда я умоляла свою мать о спасении. Обещала, что буду самой хорошей и послушной и что больше никогда-никогда не посмею к себе прикоснуться…

Да, я была подростком, которого, как и всех остальных, стало интересовать собственное тело и происходившие с ним изменения.

Обычные попытки самоудовлетворения – разве это что-то новое для взрослеющего человека? Но в Общине это считалось страшным грехом. Девушкам не полагалось себя трогать. Даже принимая душ, мы делали это в особых «платьях», а уж мочалкой пользовались с огромной осторожностью.

Но мне это все больше казалось глупостью. До тех пор, пока собственная мать не обвинила меня «во грехе рукоблудия». И сдала для расправы нашему Пастырю, который чуть меня не убил!

Злая и растерянная, я заскочила в душ.

Врубила сразу холодную воду и прижалась лбом к стене, пытаясь успокоиться.

Получалось плохо… Как будто в издевку, перед крепко зажмуренными глазами кружили два образа. Невероятно противоположные, но все равно схожие.

Адам Всеблагой внешностью был ничуть не хуже альфы. Но если господин Урсулов напоминал дьявольский грех, то Пастырь – райское благословение.

Светловолосый и голубоглазый, он мог бы сойти за ангела во плоти, если бы не гадкое, совершенно отвратительное нутро садиста.

Шрамы на спине опять заныли. Я помотала головой, и мысли, как картинки в калейдоскопе, сложились в совершенно другую картинку – я на коленях господина Урсулова.

Он ведь тоже командовал! Рычал и гонял меня без передышки! Так почему его прикосновения вызывали такой странный эффект? И мне действительно понравилось, как он целовал меня… Совсем не так, как Адам – болезненно и жестко, нет. Урсулов действовал нагло, но без боли. Знал, как добиться взаимности, но при этом не выламывал пальцами челюсть и не перекрывал доступ воздуха.