Зверь

Я называл себя слабаком. Снова и снова изводил себя, мучил, унижая… Когда я пал так низко, что стал настолько зависим от женщины? Казалось, еще несколько месяцев назад, я был полностью неуязвим. А вот теперь, я, уничтожая себя, думаю о женщине, которую сам же грубо выгнал из своей жизни…

С Серым мы продолжали видеться каждый день. Ничего не изменилось в наших отношениях, но я никогда не заговаривал о ней. Но, безусловно, замечал, что он все чаще и чаще стал задерживаться дома, что было для него совсем не свойственно, быстрее пытался закончить работу, чтобы успеть к ужину… Хотя, какой к черту ужин, если он всегда ел в клубе?! Или в ресторанах, с очередной блондинкой…

Как давно я не видел рядом с ним блондинок?

Все эти вопросы роем пчел летали в моей голове, мучая меня, больно жаля.

Потому, что как только Сергей пропадал очередным вечером, меня начинала буквально пожирать ревность. Да, я наконец, честно признался себе, что впервые испытываю это ядовитое, невыносимое, съедающие мой мозг чувство.

Ревность — удел слабых. Когда ты ревнуешь, ты признаешь свою зависимость, полностью подчиняясь этому чувству. А я всегда дорожил своей свободой. Но только избавится от этой ноющей, сосущей ревности я уже не мог, сколько не внушал себе, что я поступил правильно, отдав ее другому мужчине.

Я бы мог простить ее… но в моем мире просто не было такого понятия!

Если ты оступился — должен заплатить. И так было всегда, с каждым, с самого моего детства. Я жил сам по таким принципам и требовал соблюдения этих принципов от окружающих меня людей. От всех! Это закон жизни.

Она оступилась и должна была заплатить…

Но, вместо заслуженного жесткого наказания, я просто выгнал ее, зная, что не смогу сделать ничего хуже. Даже та пощечина теперь выводила меня из себя! Я сжирал себя живьем из-за нее!

«Бл. дь, я совсем свихнулся!»

Я, который с легкостью и без сожаления, мог убить, разрезать на куски, живьем сдирая кожу, жалею сейчас о какой-то пощечине!

Не в силах больше бороться с собой, я потянулся к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке, и решительно набрал номер Сергея.

Гудок. Еще один… шесть… Не берет…

Это первый случай, когда он не взял от меня трубку!

Ярость и жгучая, болезненная ревность накрыли меня с головой. Чувство собственника кричало, нет, ревело во мне, уничтожая все разумные доводы.

«Какая, к дьяволу, похоть?! Это что-то другое…»

— Вставай! — громкий голос Сергея раздался, казалось, по всему его дому, отражаясь от стен, иглой проникая в мой израненный мозг.

Я, как обычно, этот субботний вечер проводила на диване с выключенным телевизором, уткнувшись носом в подушку, снова думая о нем… Я не хотела даже открывать глаза, но по его повторному окрику поняла, что сегодня он явно от меня не отстанет.