Александрийское звено

На Западный берег.

— Но это же глупо, Джордж!

— Возможно. Однако я знал, что ты придешь.

— Рад за тебя. Лично я этого не знал и не собирался приходить.

Взгляд Хаддада стал напряженным и сосредоточенным.

— Ты многому меня научил. Я помню все твои уроки и до последнего дня старался неотступно следовать им. В том числе и относительно того, как сберечь самое важное. — Только что звеневший голос палестинца стал глухим и безжизненным.

— Сначала ты должен был позвонить мне.

Хаддад покачал головой.

— Это был мой долг по отношению к Хранителю, которого я застрелил. Теперь моя совесть чиста.

— Какое редкое животное! — сказал Адам. — Палестинец, обладающий совестью!

— И израильтянин — в роли наемного убийцы, — парировал Хаддад. — Но все мы такие, какие есть.

Мозг Малоуна мысленно перебирал варианты действий. Ведь надо было что-то предпринять! Но, словно прочитав мысли друга, Хаддад предостерег его словами:

— Ты сделал все, что мог. По крайней мере на сегодняшний день. Присмотри за ней, — кивнул он в сторону Пэм.

— Коттон, ты не можешь позволить им вот так просто взять и убить его! — с отчаянием в голосе прошептала Пэм.

— Зато он может, — с ноткой горечи проговорил Хаддад и, обращаясь к Адаму, спросил: — Будет ли мне позволено прочитать последнюю молитву?

Израильтянин слегка развел руками.

— Разве могу я отказать человеку в столь благочестивой просьбе! Прошу вас.

Хаддад подошел к одному из стоявших вдоль стены комодов и вновь повернулся к Адаму.

— Здесь у меня лежит подушка, на которую во время молитвы я преклоняю колени. Можно мне взять ее?

Адам пожал плечами.

Хаддад медленно выдвинул ящик и обеими руками вынул из него подушку малинового цвета. Затем старик подошел к окну.

Малоун, словно во сне, видел, как подушка вдруг начала падать на пол, а правая рука Хаддада пошла вверх, крепко сжимая пистолет.

Стефани ждала ответа на свой вопрос.

— Хаддад представляет собой угрозу для безопасности Израиля, — сказала Диксон. — Он был опасен для нас пять лет назад и продолжает оставаться таковым сегодня.

— Не потрудишься ли объяснить?

— Почему ты не спросишь об этом своих соотечественников-американцев, представляющих различные властные структуры?

Стефани хотелось уйти от этой темы, но она все же решила быть честной:

— Мнения разделились.

— И в каком лагере находишься ты?

— Мой бывший агент попал в беду. Я должна ему помочь.

— Коттон Малоун. Знаю. Но он отдавал себе отчет, во что ввязывается, когда прятал Хаддада.

— Зато его сын — ни при чем.

Диксон пожала плечами.

— Несколько моих друзей погибли от рук террористов.

— Звучит немного ханжески, тебе не кажется?

— Не кажется. Палестинцы не оставляют нам выбора в том, как вести себя по отношению к ним.