Александрийское звено

Именно так проще всего узнать то, что тебе нужно.

Он услышал шарканье подошв по мраморному полу беседки, но повернулся только тогда, когда Маргарет подошла совсем близко.

— Прислуга сообщила мне, что вы направились сюда, и я сразу же вспомнила, что это ваше любимое место.

Видя, как она довольна, Торвальдсен улыбнулся.

— Здесь можно насладиться уединенностью. Далеко от шато, а деревья дарят покой. Мне здесь действительно нравится. Насколько я помню, это место было любимым и у твоей матери.

— Отец построил эту беседку специально для нее. Именно здесь она провела последний день своей жизни.

— Ты скучаешь по ней?

— Она умерла, когда я была еще совсем маленькой, поэтому мы так и не успели стать близкими людьми. Но папе ее недостает.

— Вы не скучаете по своей маме? — спросил Гари.

Хотя мальчик нарушил его инструкции относительно того, чтобы слушать, но не говорить, Торвальдсен не возражал против такого вопроса. Ему тоже было бы интересно услышать ответ на него.

— Конечно, мне ее не хватает. Просто между нами не было близости, какая обычно бывает у матери и дочки.

Торвальдсен почти видел, как мысли ворочаются в голове Маргарет. Она унаследовала скорее тяжеловесность своего отца-австрияка, нежели прусскую привлекательность своей матери. Не то чтобы та была записной красавицей — темноволосая, кареглазая женщина с тонким вздернутым носиком. Но вправе ли был судить о красоте он — со своим скрюченным позвоночником, всклокоченными волосами и побитой временем кожей. Иногда он думал о том, сколько у нее могло быть ухажеров, но сама мысль об этом казалась нелепой: эта женщина просто не могла принадлежать кому-то. Она привыкла брать сама.

— Я последняя из рода Херманнов, — сказала Маргарет, попытавшись изобразить дружелюбную улыбку, но вместо этого у нее получилась гримаса раздражения.

— Значит ли это, что ты унаследуешь все это?

— Разумеется. А как же иначе?

Он пожал плечами.

— Не знаю, о чем думает твой отец. Лично я усвоил за свою жизнь одно: в этом мире не может быть никаких гарантий.

Намек ей явно не понравился, но Торвальдсен не дал ей времени обдумать ответ и спросил:

— Зачем твой отец пытался причинить вред этому мальчику?

Этот вопрос оказался для нее полной неожиданностью, и на ее лице появилось испуганное выражение. Она явно не умела владеть собой с ледяным хладнокровием, свойственным ее отцу.

— Не пойму, о чем вы толкуете.

Странно! Может, Херманн не посвящает ее в свои планы?

— В таком случае ты, наверное, не знаешь и о том, чем занят die Klauen der Adler?

— Я за него не отвечаю… — начала она и осеклась, поняв, что проговорилась.

— Не переживай, дорогая. Я о нем знаю. Мне только хотелось узнать, знаешь ли о нем ты.

— Этот человек представляет собой серьезную проблему.