Звенящая весенняя капель

— Усмехнулся он, рассматривая меня в отражение в зеркале. — Как ты на меня кинулся, а все потому, что я задел твою женщину, понимаешь? Ты ее спас, теперь по всем правилам, вы единое целое, должны жить долго и счастливо и умереть в один день. И передай ей. — Он повернулся наконец ко мне и яростно сверкнул глазами, как это у него так получается, скорее всего подобный эффект происходит за счет того, что глаза у него светятся изнутри синим светом. — Если она не прекратит про меня гадости рассказывать, то день этот наступит очень скоро. Хотя я ведь тебя не за этим позвал.

Изменения в Кощее произошли за время нашего разговора просто кардинальные, когда я к нему пришел, он был жалкой развалиной, а теперь вон, гордый, высокомерный и чрезвычайно опасный. Да он же кайф словил от моего избиения, маньяк чертов, садист.

— Я знаю, что в городе у Василисы есть квартира. — Начал Кощей. — Знаю, что эта квартира в твоем подъезде. Так вот! Присмотри за ней, чтобы никто к ней не ходил, чтобы никаких там любовников, поклонников, понял? Теперь она на твоей совести! Понял? — Еще бы я не понял, мне остаётся только козырнуть в ответ на его приказ. Прослежу, проконтролирую, не отпущу ни на шаг, буду как верный пес спать возле нее, причем в прямом смысле этого слова. И уже сегодня ночью, в отместку за этот удар, Ваши рога станут втрое ветвистее! Я скрипнул зубами и встал, готовясь уходить.

— Постой. — Голос Кощея снова заставил меня вздрогнуть. — Что там с Бельским? Если я правильно помню, срок уже подходит?

— Два месяца осталось. — Кивнул я. — Ищу! Пока ищу!

— Ищи. — Кивнул он. — Честно скажу, мне не доставит радости тебя убивать, но уговор есть уговор…

Провожала меня Шемоханская, как только я вышел в приемную, Фиона с Меланьей бегом кинулись в кабинет следуя зову шефа.

— Он тебя что бил? — Зуля удивленно уставилась на меня не торопясь вызывать лифт.

— Почему ты так решила? — Нахмурился я, по идее, зелье должно было убрать все последствия уже давно."

"— Потому, как эти две клуши помчались. — Она взяла меня под руку и отвела на диванчик. — Насилие его возбуждает. Тяга к нему сгубит нашего руководителя. Насилие и вседозволенность. Раньше для него сдерживающим фактором Василиса Андреевна была, но она уже несколько месяцев, сквозь пальцы смотри на все, что тут происходит, если ничего не поменяется, я боюсь представить, во что он превратится сам и превратит Институт.

Она сходила и налила мне чашку ароматного кофе, которую я с благодарностью принял из ее рук.

— Я постараюсь немного разбавить топ менеджмент Института в ближайшее время. Вернется Бельский…

— Боюсь это ничего не изменит. — Грустно улыбнулась девушка. — Насколько я слышала, первый директор не очень-то суров и властен, нужно, чтобы Василиса снова стала сама собой.