Звенящая весенняя капель

— А это что за? — Только и успел вымолвить полицейский, когда из темного угла ему на встречу вышел один из братьев медведей и мгновенно приняв форму зверя, страшной когтистой лапой ударил полицейского по горлу, из коридора раздалась автоматная очередь, видимо тот, второй полицейский, понял, что что-то не то в этой квартире и успел открыл стрельбу. Впрочем, выстрелы очень быстро смолкли.

— Твою мать! — Кикимора ввалилась в комнату, за ней следовал Женя.

— Ирк! — Из коридора пробасил один из медведей оборотней. — Этот козел Алика подстрелил.

— Ну так добей. — Вызверилась Кикимора бешено, вращая глазами и крутя головой. — Черт! Черт! Черт! Принесла же их нелегкая! Вот жили бы себе дальше.

— Ир! — Осторожно коснулся ее очкарик. — Алик живой еще, зачем добивать.

— А что ты с ним делать будешь? — Взвизгнула девушка. — С собой потащишь? Единственное восстанавливающее зелье, что у нас было, пришлось на него вон тратить! Пакуйте его и поехали быстрее.

Из коридора раздался хриплый всхлип и на одного злоумышленника в банде стало меньше, ну что ж мне это на руку, а дерганый Алик мне все равно никогда не нравился, хотя они все мне не особо, ну кроме Кикиморы, вот с ней я бы сейчас…

Снова удар и я отправляюсь в объятия темноты. Как там было? «Ступай скорей в объятия тьмы, твои друзья отныне мы…» Кто мы? Откуда эта фраза? И вообще, зачем я ее сейчас вспомнил?

Сознание возвращалось неохотно, нет все же не самый лучший способ отправлять человека в великое бессознательное путем нанесения побоев, способ уж до боли ненадежный, никак не рассчитать время, на которое клиент засыпает, к тому же нет никаких гарантий, что снова придёт в себя. Вот, к примеру сейчас, если бы до повторного путешествия в темноту я не принял восстанавливающий эликсир, то вполне и загнуться бы мог, этот чертов очкарик имеет просто убийственный удар, а вот рассчитывать силы совершенно не умеет.

— Ну слава богу. — Выдохнула Кикимора, которая до это усердно поливала мое лицо водой и хлестала мягкой ладошкой по щекам. — Пришел в себя. Женька, идиот конченый, вообще сил своих не соизмеряет.

— Сама себе свиту выбирала. — Скривился я. Голова болела жутко, да еще эти зубы… На месте тех, что мне выбил очкарик на кануне ночью, уже начали резаться новые, здоровые и красивые, вот только десны чесались и болели одновременно, не удивительно, что младенцы вечно плачут, когда у них зубы растут. — Да и сама ты, уж извини, разумом не блещешь. Это же надо, обладая такими талантами, вляпаться вот во все это. — Я кивнул вокруг. Кстати, где это мы?"

"Вокруг царил полумрак, тесное душное помещение освещали несколько ручных фонариков, аккуратно установленных по углам комнаты.