Зултурган — трава степная

В хотоне их бывает двое: один — это Яшка-рябой, по-калмыцки хорошо говорит, приезжает сюда два раза в год, весной и осенью, когда стригут овец. Собирает шерсть, кожу, рога-копыта, кости, тряпье. В обмен на сатин, ситец, шерстяные ткани, нитки, иголки, сахар, пряники, баранки и прочий мелкий товар. Другой русский — Микола Жидко… Этот всегда знает одну дорожку к хуторскому старосте Бергясу Бакурову. И уже давно больше никто из дальних тут не появлялся.

Ребятишки, высыпавшие к кибитке Лиджи, надеялись полакомиться сладостями. Девушкам и молодым женщинам хотелось купить табаку, ниток, иголки, но к седлам приезжих поклажи не было приторочено. Это всех огорчило.

Борис и Вадим условились подъехать к хотону на закате солнца, чтобы быть менее заметными, но они ошиблись. У калмыков, говорят, глаза узкие, но видят далеко. Почему? А потому что калмык весь день — с отарой овец, с табуном лошадей, со стадом верблюдов или коров и никогда не сводит с них глаз. Скот ходит по всей степи, и пастух видит всю степь. Поэтому двух всадников заприметили еще тогда, когда они подъезжали к реке. Заметили их даже из соседнего хотона Ик-Хагта.

Борис знал от отца, да и сам понял, когда приезжал сюда, что по внешнему виду кибитки можно сказать, кто в ней живет: богатый или бедный. Богатый калмык держит много овец и не реже чем через пять лет меняет войлок на кибитке, она у него почти всегда белая. Среднего достатка человек сменит войлок раз или два в жизни, кибитка у такого серая. Бедный калмык не меняет отцовский войлок на новый, разве что подбирает то, что выбрасывает богатый, и этим латает свой джолум, то есть полукибитку. Жилище у бедняка темнее ночи, снаружи и внутри.

Посоветовавшись, путники решили попросить ночлег не в белой и не в черной, а в серой кибитке — и попали в пристанище Лиджи, двоюродного брата старосты хотона.

Когда они спешились, хозяйка — молодая смуглая женщина — доила корову. Взглянув из-под брюха коровы на нежданных гостей, она бросилась в кибитку и стала будить спавшего мужа:

— Русские? Возле нашей кибитки? — спросил удивленно муж и сел на топчане. Гостей надо встречать на улице, таков закон у калмыков. Лиджи вышел, кивком головы поздоровался с приезжими, стоявшими возле лошадей. Потом, не говоря ни слова, взял оба повода, провел по лошадиным спинам ладонью. Нет, лошади не потные! Отвел их к коновязи, привязал чумбуром. Вернувшись к гостям, так же без слов, жестом пригласил в кибитку. Там показал в передний угол, на возвышение, где было сложено все богатство его семейства — постель, подушки, шубы, кошма, а на самом верху стоял маленький будда. Сооружение это называлось бараном. Гости поняли жест хозяина и сели на войлок у барана. Хозяин продолжал молчать.