Изумрудные зубки

Он совсем не задумывался над тем, что это были за камни, выглядели они невзрачно, и похоже, Игнатьев сильно преувеличил, предположив, что они могут что-то там стоить. Диск он Игнатьеву тоже забыл отдать. Так получилось, что на работе они пару дней почти не пересекались. Конечно, Глеб из любопытства попытался посмотреть, что на диске, но тот оказался запаролен. Потеряв к нему интерес, Глеб сунул диск в стол, в компанию к невзрачным камням.

– Вспомнил!! – заорал Глеб, подавился горячим воздухом и закашлялся. В темноте он нашел дорогу к двери, забарабанил по ее деревянной поверхности кулаками, ногами, даже всем телом забился, как истеричная барышня.

* * *– Вспомнил!!!

Ключ в замке повернулся, дверь открылась, и Глеб вывалился в прохладный предбанник, хватая ртом воздух.

Перед ним стоял длинноволосый. Он был без своего льняного пиджака, только в изумрудного цвета рубашке. Помешались они тут все что ли на зеленом цвете?..

– Я вспомнил, – прошептал Глеб и упал на лавку перед небольшим деревянным столиком. – Представляете, я все вспомнил! Только... при чем тут Инга?!

– Где камни? Где диск? – Длинноволосый горой навис над Афанасьевым и от его рубашки перед глазами поплыли зеленые круги.

– Камни и диск в моем рабочем столе! В одном из ящиков, кажется, в верхнем...

Хлесткий удар в скулу не дал ему договорить.

– Это я уже слышал, фуфел! И проверил! Мои люди перерыли твой стол, там ничего нет!

– Есть! – заорал Глеб так, что голос сорвался. – Все там есть! И диск с дурацким сердцем, и камни, такие мерзкие, некрасивые, коричневые камни!

– Коричневые? – искренне удивился вдруг длинноволосый.

– Да!!! – Скула жутко болела. Разбитая голова не болела, а щека пылала огнем.

Если его еще раз ударят, он умрет.

Длинноволосый уставился на него с интересом.

– Скажи, а какого цвета на мне рубашка? – вдруг спросил он.

– Зеленая!

– Тьфу, фуфел! Так ты еще и дальтоник?!

– Я... да... ну есть вроде проблемы со зрением... А что, не зеленая? Красная, да? Пусть будет красная! Или синяя... – Что сказать, чтобы снова не разозлить его? – Не бейте, пожалуйста! – Глеб закрыл руками лицо.

Длинноволосый схватил его за шею, приподнял с лавки и сильным толчком в спину зашвырнул обратно в парилку.

– Зажарю! – заорал он. – Зажарю, мразь, до смерти!! Вспоминай, фуфел, где камни и диск!

* * *Знали бы мама и бабушка!

Знали бы они, что их Глеб, Глебчонок, Глебуша, горит сейчас в преисподней, а черт в зеленой, нет, – в красной! – рубашке, подкладывает в топку дрова, чтобы пожарче растопить сковородку...

Если бы они знали, то...

Глеб где-то читал, что умирая, человек может испытывать сексуальное наслаждение.

...то подняли бы на ноги всю московскую милицию, и весь спецназ подняли бы, и куча вооруженных людей примчалась бы его спасать.