Изумрудные зубки

Карантаев шел на нее и не было никаких сомнений в его абсолютно животных намерениях.

Сычева вскочила на подоконник, опрокинула жухлый цветок в железной банке из-под консервированных помидор и завизжала...

Карантаев поймал ее за ноги, спустил на пол, стал тискать, мять и ломать, а она все визжала с нарастающим удовольствием.

Потому что никто, никогда в жизни ее так нагло и жадно не домогался.

У капитана были идеально вычищенные ботинки, гладко выбритый подбородок, а его затылок пах каким-то жутко фантазийным парфюмом. Похоже, он серьезно готовился к нападению на свидетельницу – этот новоиспеченный капитан.

– Да не визжи ты так, – прошептал он, блаженно закрывая глаза. – Меня же с работы уволят! На что мы жить-то с тобой будем? Я ведь делать больше ни фига не умею, только бандитов ловить!

Сычева заткнула ему рот самым банальным способом – поцелуем.

И хоть бывший лейтенант и готовился к грубому нападению – губы у него оказались по-прежнему крепко солеными.

Словно закуска к пиву.

* * *Глеб догнал их уже у дороги.

Афанасьева и Татьяна ловили такси.

Пока он в коридоре раскуривал трубку, они спокойно прошли мимо него и... теперь ловили такси, словно его, Афанасьева, не существовало!

Да ладно бы просто ловили, а то еще и весело щебетали, и даже не оглянулись – вышел он из здания РОВД, или нет.

Они весело щебетали, а Сычева осталась там, в кабинете, с быдловатым, коренастым капитаном, который пыжился за своим драным столом от своей мнимой значительности и поминутно морщился, потирая раненое плечо, подчеркивая свой героизм и свои заслуги перед Отечеством.

Афанасьев отлично видел, как засветилась счастьем Сычева, когда коротышка-капитан мерзким голосом приказал ей остаться.

Афанасьев отчетливо слышал, как повернулся ключ в замке, когда дверь за Сычевой закрылась.

– А в комнатах наших сидят комиссары,

И девочек наших ведут в кабинет, – пропел под нос себе Афанасьев и остановился у окна, чтобы раскурить трубку. Сил не было, как хотелось курить, но в кабинете этого Карантаева он не мог позволить себе раскурить трубку. В таких кабинетах только «Приму» смолить...

Черт, черт, черт...

Он был молод, красив, интересен, в шикарном костюме, роскошном галстуке, в ботинках, которые пускали солнечных зайчиков, с мефистофелевской бородкой, с дьяволом в черных глазах, с должностью – вот уже как неделю! – главного редактора международной газеты «Власть», с окладом, от которого счастливо замирало сердце, а бабы, его бабы...

Одна в кабинете с капитаном визжит, другие две... ловят такси, хохочут и даже не оглянутся.

Черт, черт, черт!!

А ведь он рисковал жизнью, когда ринулся их спасать.