Изумрудные зубки

– Следил! – Она топнула ногой. – Впрочем, спасибо, что спас. Отцепи меня, – подергала Сычева руку в наручнике.

– Нет, не отцеплю. Сначала обыщу, допрошу и... – он многозначительно заглянул в ее вырез, – и, может даже запру тебя в «трюм» на пару деньков, чтобы чаще видеть.

Он был ниже нее на полголовы, в два раза шире в плечах, но главное – он был очень самонадеян.

«А ведь и правда обыщет, – подумала тоскливо Сычева, глядя на коротко стриженый затылок лейтенанта, – а ведь и допросит, и в „трюм“ запрет!

Она нащупала в кармане камни и крепко сжала один из них.

– Что ты делала в садике?

– Рыбок ловила.

– Зачем твоя подруга лезла в окно?

– Она высоту любит. Ползает иногда по стенам в свое удовольствие.

– Нянька зачем вам цветы за бак таскала?

– Понравились мы ей.

– А пальму вы на фига сюда через весь город перли?

– Садик озеленять.

– Очень убедительно. – Он тяжело вздохнул. – Может быть, все-таки скажешь правду?

– Нет.

– Тогда в отделение. – Он потянул ее за наручник.

«Обыщет! Допросит! Посадит! – снова испугалась Сычева. – Найдет камни и конец Пашке. И Глебу конец, и мне с Таньками».

Нужно было срочно уводить ситуацию в неформальное русло.

Она еще раз обозрела стриженый крепкий затылок, обняла лейтенанта свободной рукой, притянула к себе, приналегла на него выдающейся грудью и впилась ему в губы нешуточным поцелуем.

Он хрюкнул от неожиданности, а может, от удовольствия, потому что с готовностью ответил на ее поцелуй.

Губы у него были жесткие и почему-то соленые, словно закуска к пиву.

* * *– Ой, чего это они делают?!

Афанасьева пихнула Татьяну в бок.

– Целуются."

"Татьяна высунула руку из-под зонта, и убедившись, что дождя нет, нажала на кнопку. Зонт шумно захлопнулся.

– Ой, это тот парень, который мою колбасу в моей кухне на убийстве Зельманда ел! Он же... он же этот... оперативник!! Да что же это у них там творится-то? Почему Танюха в наручниках? Он что, арестовал ее?!

– С арестованными так не целуются.

Татьяна зябко поежилась. Головная боль вдруг вернулась и опять запульсировала в висках.

– Нет, ну на ней же наручники! Какого черта она его... он ее... Какого черта она изменяет моему Глебу?!! Только что орала, что кроме него ей никто не нужен!

– А что, – пожала плечами Татьяна, – по-моему, они с лейтенантом друг другу подходят.

– Они?! Подходят?! – Афанасьева приложила ко лбу козырьком руку и внимательно всмотрелась в целующуюся под акацией парочку. – Вроде, и правда подходят, – пробормотала она. – Только нам сейчас рядом с милицией светиться нельзя. Если бандиты заметят, Пашку убьют.

– Она с милицией и не светится. Она с ней целуется. Это разные вещи.

– Да? – спросила неуверенно Афанасьева. – А как же изумруды?

– Я думаю, камни уже у нее. Слишком уж довольной она выглядит.