Изумрудные зубки

– Ма-ма! – Глеб уткнулся в огромную рыхлую грудь и зарыдал: – Ма-а-а-ма!!

– Правильно, я и мама тебе, и папа, и жена, и любовница, и сестричка, и госпожа твоя. Правильно.

– Есть хочу, – всхлипнул Глеб. – Есть и пить.

– Так работу сделаешь и поешь! Не потопаешь, не полопаешь – слыхал про такое?

– Слыхал... – Глеб отлепился от подмышки, пахнувшей чесноком, снял комбинацию и стал натягивать рейтузы жутких размеров.

Если ты не можешь переломить обстоятельства... расслабься, и получай удовольствие.

Веревочки не понадобилось, он завязал рейтузы узлом на поясе.

– Ой, как ты славно придумал! – затряслась от смеха Луиза. – Умненький, славненький, добренький! – Она растрепала ему волосы.

– Я еще слабый, – прошептал Глеб. – Дело в том, что меня похитили, долго держали взаперти, мучили, а потом я бежал...

– Ничего, ничего, окрепнешь на свежем воздухе, – она подтолкнула его в спину к двери.

– Меня разыскивает милиция! – Наконец, он нашел главный, устрашающий аргумент.

– Ха-ха-ха! Милиция! – захохотала Луиза. – Разыскивает! Где она тебя разыскивает? В Москве? Ха-ха, так я в трехстах километрах от Москвы живу! Пусть догадается эта милиция, где тебя искать! А если и догадается, я за свою любовь драться буду! Я счастья своего не отдам! Кстати, миленький, как тебя звать?

– Глеб. Глеб меня звать.

– Звали. Я тебя буду Арсеном кликать. Черненький ты, худенький, на Арсена похож.

– На Арсена похож, – повторил Глеб. Комок стоял в горле. Комок слез, паники и бессилия. – На Арсена похож!! – Он сделал над собой большое усилие, чтобы не разрыдаться.

– Давай, миленький, на работу. Хватит лясы точить. Кролов надо чистить, свинок кормить, кур рубить. – Луиза тычками в спину провела его через одну комнату, через другую, и выпихнула в просторные сени, где висели чесночные гирлянды и березовые веники.

– Не пойду! – Глеб ухватился за косяки и уперся пятками в пол. – Не пойду! – заорал Афанасьев. – Я боюсь тварей этих! Кур боюсь, и кролов боюсь!! У меня в детстве даже хомячка не было, а ты меня сразу к свиньям! Я не знаю как к животным подступиться! У них зубы, клювы, когти, шерсть и миллиарды микробов!

– Вот и узнаешь, вот и научишься, вот и ознакомишься, – Луиза отцепила его пальцы от косяка, открыла дверь на улицу и пинком поддала Афанасьеву ускорение. Глеб кубарем скатился с крыльца и приземлился на четвереньки в ровную зеленую травку.

Расслабься, и получай удовольствие, сказал он себе, утер слезы, сопли, и встал.

– Луиза Монализовна, – обернулся он к бабе, – а за что вы сидели?

– Ха-ха-ха, Монализовна! – залилась она хохотом. – Здорово! А сидела я, мой любимый, за любовь. За большую и светлую срок мотала. Был у меня любимый – черненький, худенький, славный такой, звали его...

– Арсен?

– Ишь, догадливый! Жила я с ним, радовалась.