Зов желтого дьявола

Может быть, все дело в том, что Федор так не похож на рафинированного, интеллигентного Максима с его постоянными цитатами из классики, любовью к истории… Открытое приятное лицо, большие сильные руки… Разговор немного простонародный, да это его совсем не портит…

Когда-то сам Максим рассказал Але, что японцы выделяют три критерия подлинной красоты: саби-ваби, юген и сибуй.

Саби-ваби – это простота и практичность: по мнению японцев, в красивой вещи не должно быть ничего лишнего, она должна точно соответствовать своему практическому назначению. То есть топором должно быть удобно рубить дрова, в чайнике удобно заваривать чай, на подушке удобно спать.

Юген – это недосказанность. В красивой вещи должна скрываться какая-то тайна. Этот принцип Аля не совсем понимала, хотя и чувствовала интуитивно.

Зато третий критерий, сибуй, она очень хорошо понимала, точнее, ощущала. Этот критерий значил, что красивая вещь должна быть природной, первозданной, в ней должна быть какая-то мужественная дикость, должен чувствоваться исходный, необработанный материал – камень, дерево, железо.

Так вот, как ни странно это звучит, в Федоре Корнееве Аля увидела проявление японского принципа сибуй… в нем была именно какая-то природная мужественная первозданность, словно этот человек вырублен из мощного древесного ствола или изваян из огромного гранитного валуна…

Так или иначе, слова шефа ее ужасно возмутили и разозлили. На что, интересно, он намекает? То есть даже не намекает, прямо говорит, что она, Аля, состоит в каких-то особенных отношениях с клиентом. Совершеннейшая неправда! Да еще поэтому она пытается помочь получить незаконную страховку! Это уж чересчур, до такого шеф еще не опускался. В общем, Аля сама виновата, вечно норовит промолчать, ничего не ответить на его грубость.

Аля внезапно ощутила не обиду, нет, но сильную холодную ярость. Как смеет этот надутый, самодовольный индюк разговаривать с ней в таком тоне?

Она вскочила из-за стола, гордо вскинула голову и выпалила на одном дыхании:

– Во-первых, Андрей Ильич, кто вам дал право обращаться ко мне на «ты»? Мы с вами на брудершафт не пили и в интимных отношениях не состояли! Так что извольте разговаривать как положено приличному человеку! Во-вторых, не смейте на меня кричать! В-третьих, нечего толкать меня на нарушения закона! Мы должны выплатить страховую сумму, и мы ее выплатим! Вы же не хотите, чтобы вашу фирму закрыл комитет по страховой деятельности?

Она была готова к тому, что шеф сейчас встанет и заорет на нее, как пароходная сирена орет на маленький буксир, некстати выскочивший наперерез. Или выставит вперед правую руку и громовым голосом рявкнет: «Вон отсюда!» Или начнет бегать за ней по кабинету, швыряя вслед антистеплеры и дыроколы.