Зов желтого дьявола

Взгляд совершенно безумный, волосы дыбом, куда вся укладка делась? Да к тому же жуткое пятно на юбке. Нет, так не годится, надо привести себя в порядок.

В ванной висел на крючке домашний костюм – свободные брюки и кофта. Раньше она никогда не показалась бы Максиму в таком виде, сейчас отчего-то стало все равно. Аля наскоро расчесала волосы и снова с победным индейским криком влетела на кухню:

– А вот это ты видел? – и шмякнула перед ним на стол тускло отсвечивающий компас.

– Надо же! – Максим осторожно взял компас в руки, повернул его к свету. – Очень интересная вещь! Старинная… может быть, семнадцатого века… или даже шестнадцатого!

– Я же тебе говорила! – возбужденно бормотала Аля. – Я же тебе рассказывала, а ты мне не верил! Теперь ты видишь, что я ничего не сочинила!

– Надо же! – повторил Максим и положил компас на стол. – Ты что – действительно провезла его через границу? Прошла мимо таможенников?

– Ну да… – Аля развела руками. – Но я же этого не знала! Потом после смерти этого Любомирского я была в таком шоке…

– Любомирского? – переспросил Максим, наморщив лоб.

– Ну да, фамилия того профессора, который умер в замке, была Любомирский… разве я тебе не сказала?

– Нет… – протянул Максим каким-то странным, незнакомым голосом.

– А что, ты его знал?

– Не то чтобы лично, но Любомирский – человек известный в научных кругах… точнее, был известным, – спохватился Максим. – Ведь ты говоришь, он умер…

Он задумался, потом поднял глаза на Алю:

– Пожалуй, я возьму этот компас и покажу одному человеку. Очень хорошему специалисту. Он расскажет, что это за вещь, где сделана, какова ее история…

Он протянул уже руку, чтобы взять со стола компас, но Аля ему помешала.

Она сама не поняла, что с ней случилось.

Она схватила компас со стола, сунула в карман домашней кофты и проговорила с неожиданным раздражением:

– Нет, я не могу его отдать! Он же не мой…

– Родная, что с тобой? – Максим смотрел на нее удивленно. – Чего ты испугалась?

Что-то в его голосе ей не нравилось. Какая-то в нем прозвучала фальшивая нота. И лицо… оно показалось ей каким-то незнакомым, как будто это не Максим, ее Максим, а какой-то совершенно чужой, незнакомый человек… Ведь она так хорошо его знала, чувствовала его настроение с опережением. Могла угадать, когда он не в духе, тогда нужно отвлечь его разговорами о его любимой истории, узнавала безошибочно, что он начинает тяготиться общением с нею, и тогда, чтобы не ставить его в неловкое положение, делала вид, что спешит, чтобы он мог уйти, не теряя лица.

– Чего ты испугалась? – повторил Максим. – Ведь это я! Я! Неужели ты успела отвыкнуть от меня всего за неделю?

Теперь уже Аля четко уловила фальшь.