Зов предков. Истинная для генерала (СИ)

Губы превратились в ниточки, а челюсти сжались с такой силой, что зубы заскрипели. Я едва сдержала позыв закрыть глаза, когда увидела то, что никогда не смогу забыть. Эта картина будет преследовать меня во сне и наяву. Девушка лежала на осколках, обняв себя руками, а её молочная кожа выглядывала через растерзанное персикового цвета платье. На ладонях и стопах виднелись рваные раны, а из некоторых порезов торчали маленькие осколки стекла и сочилась голубая кровь. Над Тераси возвышался Ал с низко спущенными до бёдер штанами и с оголённым торсом.

От злости рокочущем в теле на лице заходили желваки.

В одной руке предводитель держал хлыст, а другую он протягивал мне, когда произнёс:

— Попробуешь? — На что я отрицательно и лихорадочно замотала головой.

Нет, я не буду это делать. Почему он хочет, чтобы я поступала с ней так!? — Кричал голос внутри меня, терзая еще больше.

— Брось, ты ведь знаешь, я сделаю ей на мнооого больнее. Ты ведь не хочешь этого? — Спокойным голосом произнёс Ал, манипулируя моим чувством вины. — Мои удары рассекут ей кожу. До. Костей. Или ты правда хочешь этого, любимая? — На что снова отрицательно замотала головой. — Тогда подойди и делай всё за меня!

Моё дыхание участилось, а паника накрыла меня с головой. Ладони похолодели, и ноги не могли сдвинуться с места.

— Понимаю… — Ласково произнёс Ал.

Мужчина медленным размеренным шагом приблизился ко мне, при каждом его шаге черные ботинки с противным скрежетом давили осколки стекла. Он разместился позади, и подтолкнул меня вперёд, к Тераси. Его прикосновения вызывали мороз по коже, из-за чего лицо исказилось гримасой отвращения. Присутствие полу-оголённого ненавистного мужчины сзади, убивало. Он приобнял меня, когда взял ведущую руку в свою, вложив в неё холодную рукоять хлыста. А из-за мерзкого горячего дыхания на моей коже, поднялись крохотные волоски. Я не могла это сделать… В страхе за девушку дыхание участилось.

— Я чувствую, как ты возбуждена, любовь моя. — Мужчина глубоко вздохнул мой запах. — Если бы ты только не запятнала себя…

Ал взял мою руку и управляя ей взмахнул хлыстом. Треск хлыста рассек тишину помещения и в конце концов нашел свою цель, образовывая на спине девушки красный горизонтальный след.

— Три раза, любимая!

Я ненавижу это слово. Ненавижу это место. И ненавижу его.

На втором ударе хлыста ощутила возбуждение сзади стоящего мужчины. Из-за чего чувство отвращение к нему, к себе, к миру, поглотило меня без остатка. В последний раз ударив, спешно спросила:

— Да, любимая, ты хорошо себя вела… — Прошептал он мне на ухо.

Шаги были быстрыми и издавали громкий хруст стекла. Я обняла свои плечи руками. Ненависть. Чувство, которое будет преследовать меня каждый миг своего существования. Ничтожество.