Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Уэсуги увидел извивающуюся среди водяных смерчей тьму, услышал страшный голос, трубивший где-то высоко в небе, над изливающимися соленым ливнем тучами. Щупальца мрака тянулись к земле и пробовали на вкус этот пропитанный кровью остров, этот странный мир, где смыслом жизни была смерть на войне.

Со стороны войск Нобунаги послышался многоголосый вой ужаса. Рожденные для войны, закаленные в сражениях и не знающие пощады воины вспарывали себе животы прямо в воде, торопливым сеппуку спасая себя от неминуемого позорного безумия, ибо только оно или еще более позорная смерть от разрыва сердца могли последовать за столь чудовищным приступом страха.

По валившимся тут и там в холодную грязь телам собственных воинов, Уэсуги мог судить о количестве тех, кто ослушался его приказа и снял повязку с глаз.

Тэдоригава превратилась в бурлящий котел с соленым кровавым бульоном. Битва была окончена.

Мы с Ликой сидели на пустынном ночном пляже у самой кромки воды. Чуть теплые воздушные потоки разливались от остывающего моря, позволяя не прятать лицо в толстый шарф. За спиной стихал городской шум, исчезали редкие огни. Бесконечно далекие звезды отражались в неподвижной глади.

Казалось, мы сидим на берегу затаившей дыхание вечности.

Нас окружала пустота.

Сонный город, безжизненные горы, черная глубина возле ног… Ни единого звука. Зима поглотила каждый шорох и каждый всплеск. Каждый шаг и каждое слово растворились, стали частью безликой тишины.

Привычное летнее очарование, благоухание моря и сочные ароматы жизни ушли в пучину. Укрылись во мраке воды и неба, словно надеясь, что никогда не вернутся в суетный людской мир.

Мы жались друг к другу, как два космонавта, потерявшие корабль на пороге новой вселенной. Луч фонарика блуждал по воде, изредка выхватывая из темноты далекий черный волнорез.

Я стянул перчатку и, расстегнув куртку, пробрался Лике под свитер и футболку. Девичье тело изогнулось навстречу ладони. Слегка влажная кожа приятно скользила под пальцами. Я аккуратно сжал маленькую грудь.

— Ай-ай, — усмехнулась Лика, обдав меня теплым ароматом вишневого морса. Термос дымился у нее в руках.

— Большой дяденька, сильные руки… А девочке еще и четырнадцати нет…

— Тем интереснее, если девочке нет четырнадцати, — я поцеловал ее улыбку и опустил руку ниже.

— Ай-ай, — повторила она упираясь. — Придется дяденьке пару годиков подождать.

— Максимум — пару минуточек…

— А если девочка закричит?

— Дяденька бросит ее в морскую пучину и надругается над холодным телом.

— Опять муж плохой? — я отстранился и забрал у Лики термос.

— Ага. Очень. Обзывается.

— Я просто сказал, что ты маленькая и миленькая.

— Ты поэтому на мне женился?

Я не видел ее лица, но знал — она снова улыбается.

— Конечно, нет.