Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

По влажным стенам с отслоившейся штукатуркой расползались ржавые разводы.

Людей на улицах было мало. Вместо полуголых и радостных отдыхающих, коих привычно видеть летом, вдоль серых строений куда-то спешили редкие угрюмые горожане. Теперь, не скрытые, не растворенные в толпе, они показывали истинный облик города — не пеструю карнавальную маску, но бледное, суровое и пропитанное солью лицо уставшего морехода.

Лика что-то рассказывала о первых гостиницах и доходных домах, говорила про быт города во время войны и летние дачи писателей прошлого века… Я же с тревогой оборачивался, ловя краем глаза очередную нырнувшую в подворотню фигуру. Я не мог сосредоточиться. Одинаковые прохожие кружили вокруг, вновь и вновь проскальзывая мимо и быстро скрываясь в арках сразу за нашими спинами. В конце концов зловещий хоровод меня измотал.

— Лика, мне надоело.

Она словно не замечала тягостного давления и нависшей неведомой угрозы. Ее больше интересовали сборища котов и очередная историческая кондитерская.

— Мне надоело ходить по городу, — наконец выдавил я.

— Не узнаю тебя. На себя не похож. С животом нормально?

— При чем тут живот? Эти люди… — я понял, что не смогу толком объяснить. — Ты заметила, сколько в городе кипарисов?

— Кипарисов? С ними-то что?

— Странно… Я никогда не обращал внимания, но в городе очень много кипарисов… Помнишь, бабушка всегда говорила, что кипарисы — кладбищенские деревья? Они на кладбищах растут. Охраняют тех, кто спит. Так она говорила.

— Ох-хо… Иначе я представляла наше чудесное вторжение в Кау-литу. Послушай, это зима. Курортные города зимой выглядят именно так. Засыпают. Это просто мертвая спячка.

— Мертвая? — я вздрогнул. — Послушай, мне, пожалуй, надо пройтись.

— Мы и так идем. Сам же сказал — надоело ходить… Да что с тобой?!

— Нет. Хочу один. Зайду на рынок… Или еще куда. Встретимся дома. Все в порядке, наверно астма обостряется.

Полагаю, Лика не поверила в астму.

Перспектива шагать по пустынному городу восторга не вызывала, но меньше всего хотелось, чтобы она видела мужа в смятении. Несомненно, на картину города повлияло мое состояние. Недомогание окрасило Кау-литу в мрачные тона, добавило зловещие краски в облик города и его обитателей.

Мы разошлись, но зайти в здание городского рынка я не решился. Пьянящий запах сырого мяса и душистых специй вызвал приступ тошноты. Меня чуть не вырвало прямо на входные ступени.

Я наспех нахватал с уличных лотков зелени, огурцов и еще каких-то овощей. Мысли о еде вызвали повторные приступы тошноты и головокружения. Я и правда мог отравиться. Или сказывалась адаптация к зиме в субтропиках… Идея прогуляться оказалась неудачной, надо было возвращаться.