Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Если верить летописям древних греков, тут творились страшные и кровавые дела… Вот эта паутинка на карте — от церкви до моря — древнейшие кварталы. До сих пор жилые. Я тебе все распечатала, почитаешь.

— Брось, здесь очаровательный исторический антураж. Возможно, в этих домах обитают прямые потомки генуэзцев.

— Не древность, а глухомань. Хибары какие-то. Заборы каменные, дореволюционные дома, бывшие конюшни… И пятиэтажные зиккураты из старых гаражей. Коту пролезть негде — как муравейник. Все застроили и проводами опутали.

— Между прочим, там одни из самых дорогих квартир, если летом снимать.

— Потому что море близко.

— Не буду читать твои бумажки.

— Реалист. Тупо замерзнем в доисторических избушках без отопления.

Подъем резко пошел вверх, по спине побежали ручейки пота. Мы дюжину раз круто повернули в лабиринте узких улочек. Вскоре из-за кипарисов выглянула высокая колокольня кирпичного цвета.

— Отсюда церковь не видно, деревья закрывают, — Лика остановилась и убрала карту. — Пришли.

Церковь окружали кипарисы. От деревьев к морю спускались массивные каменные ограды и высокие заборы из листового железа. Они возвышались над головами, скрывая первые этажи геометрически абсурдных зданий, подпорки и перекрытия невероятных строений. Сколоченные и воздвигнутые без каких-либо представлений об эстетике и пространственной логике, постройки топорщились железной арматурой, скалились неровными швами и гнилой древесиной. Местами забор становился ниже — виднелись то широкие, то узкие входные двери с монтажной пеной на покрытых плесенью щелях. У ржавой металлической сетки красовались новенькие пластиковые окна и старомодные нежно-кремовые фрески.

Заросли глицинии обвивали черные захламленные балконы, вышки, башенки, неожиданные выступы и решетки. В маленьких двориках, за пальмами и бельевыми веревками, скрывались стеклянные веранды и открытые террасы. Каменные здания выглядели, так, словно продержалась столетия без ремонта и простоит столько же. Остальные — или крошились от времени, или сияли новизной и безвкусицей.

За вызывающим хаосом чувствовалась чья-то сумасбродная мысль, чей-то извращенный вкус. Если архитектуру называют застывшей музыкой, то нашим глазам предстала застывшая какофония панк-рока.

Бесконечные надстройки и пристройки заполоняли любое свободное пространство. Дома, заборы, гаражи — сливались в одно целое. Прозрачная галерея в стиле хай-тек недурно разместилась на темном от сырости сарайчике для дров, которому буквально не давали расползтись бетонные стены соседнего сооружения — пугающего вида куба без окон, с одиноким шезлонгом на крыше. Рядом, на хрупкой лачуге, громоздился недавно достроенный более широкий второй этаж.