Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Его произошедшее не сломило окончательно, но сильно пошатнуло.

— И который идет год?

— Тысяча шестьсот девяносто второй.

— Нет. Твой друг подтвердит, он убедился.

Выходит, прошло больше восьмидесяти лет. Целая жизнь — и не из коротких. Наверняка все, кого Руис знал, уже мертвы. А англичане успели освоиться в Новом Свете, вот что самое мерзкое!

— Со временем тут вообще непросто. — снова заговорил Алава. — Похоже, в этот год прибывают все, кто прыгнул в проклятый люк… но это весьма удивительным образом происходит с разной скоростью. Не удивляйся, что застал меня в настолько жалком состоянии, друг: я здесь уже несколько месяцев. И постоянно был вынужден скитаться по лесу, что не замедлило сказаться на моем внешнем виде и состоянии духа. А ты, смею предположить, добрался совсем недавно?

— Не больше часа назад.

— Да, около часа назад я тебя и услышал… Некоторые из наших прибыли уже давно, некоторые так и не появились, а тебя мы дождались только теперь. И это дает надежду.

— Вы тут вдвоем. Что с остальными?

— Смею утверждать, мой дорогой друг, что Иаго объяснит это значительно лучше. Тем более что история, мягко выражаясь, не из пары слов: излагать ее следует весьма обстоятельно, со всеми подробностями.

Судя по удрученному виду Алавы, каталонец едва ли мог рассказать на эту тему нечто радостное. Но плохие новости в ситуации, когда абсолютно ничего не понятно, также обретают ценность. Лучше знать, насколько все дурно, чем не знать ничего.

— Сначала рассказать бы, чего я сам здесь делаю. Чтоб ты понял: я давно уже не совсем человек. Я был обычным человеком, солдатом. Записался в терцию еще до вашего с Алонсо рождения, при короле Карлосе, а потом… слыхал ведь о Хулиане Ромеро?

— О маэстре-де-кампо, командире Сицилийской старой терции? «Испанская ярость» — тот Хулиан Ромеро?

— Конечно же, я слышал о нем! И более того… — в Руисе вдруг проснулась типичная для испанских военных тяга к фанфаронству. — Видел его своими глазами! В первый год своей службы, еще мальчишкой. Кажется, вскоре он умер… великий человек!

Иаго саркастически захихикал, его злодейская черная бородища зашевелилась.

— Я знавал Ромеро задолго до того, как он стал маэстре-де-кампо и великим человеком. Когда о нем не писал Лопе де Вега… и Эль Греко свою картину еще не намалевал. В тысяча пятьсот сорок четвертом мы служили Генриху VIII на шотландской границе. Странное времечко, когда испанцы и англичане еще дружили.

О том, что знаменитый полководец в начале своей карьеры успел послужить англичанам и дрался с шотландцами (извечными союзниками ненавистной каждому уважающему себя испанцу Франции), Руис слышал. Но не понимал, к чему все это, когда вопрос был задан на совсем иную тему.