Зов кукушки

Почему вы не работаете на постоянной основе?

— А что? — насторожилась Робин.

— У вас прекрасная грамотность. Все схватываете на лету. Проявляете находчивость — где вы только раздобыли чашки, поднос? Кофе, печенье?

— Одолжила у мистера Крауди. Пообещала, что до обеда мы все вернем.

— Кто такой мистер… как вы сказали?

— Мистер Крауди, со второго этажа. Дизайнер.

— И он вам не отказал?

— Представьте, нет, — с легким вызовом сказала она. — Я подумала, что мы, предложив клиенту кофе, не можем пойти на попятную.

Местоимение множественного числа, как легкое похлопывание по плечу, укрепило душевный подъем Страйка.

— Надо же, те, кого раньше присылали мне «Временные решения», не обладали такими деловыми качествами, уж поверьте. Извините, что все время говорил вам «Сандра» — так звали вашу предшественницу. А на самом деле вас как зовут?

— Робин.

— Робин, — повторил он. — Несложно запомнить."

"Он намеревался шутливо намекнуть на Бэтмена и его верного спутника, но эта плоская шутка так и не слетела у него с языка, потому что лицо Робин стало пунцовым. Страйк слишком поздно сообразил, что его невинная реплика может вызвать самые нежелательные умозаключения. На своем вертящемся стуле Робин вновь повернулась к монитору, и Страйку оставалось только созерцать полоску ее пунцовой щеки. За один леденящий миг взаимной неловкости приемная сжалась до размеров телефонной будки.

— Пойду освежусь, — изрек Страйк, оставил на столе почти нетронутую чашку кофе и, боком протискиваясь к выходу, снял с вешалки пальто. — Если будут звонки…

— Мистер Страйк, пока вы не ушли, думаю, вам стоит взглянуть вот на это.

Все еще заливаясь краской, Робин взяла из стопки листок ярко-розовой почтовой бумаги, помещенный вместе с таким же конвертом в прозрачную папку. От взгляда Страйка не укрылось новенькое кольцо.

— Вам грозят убийством, — проговорила она.

— Ну что ж поделаешь, — бросил Страйк. — Да вы не волнуйтесь. Мне такие угрозы приходят по меньшей мере раз в неделю.

— Но…

— Это недовольный клиент, уже бывший. Малость не в себе. Думает пустить меня по ложному следу этой розовой бумажкой.

— Понимаю, но… может, стоит заявить в полицию?

— Чтобы меня подняли на смех? Это вы хотите сказать?

— Не вижу ничего смешного, здесь угроза вашей жизни! — сказала она, и до Страйка дошло, почему она убрала это письмо вместе с конвертом в отдельную папку; он даже немного смягчился.

— Пусть лежит в общей стопке, — распорядился он и указал на конторский шкаф. — Если у человека было намерение меня убить, он сделал бы это давным-давно. Мне уже полгода приходят такие письма — где-то валяются.