Жена-попаданка для графа Зотова

Граф спешился, и ему навстречу вышел дородный мужик с густой чёрной бородой, в косоворотке, штанах и лаптях. Он низко поклонился Константину, сняв шапку.

— Рады видеть вас, барин, — пробасил мужик. — Давненько вас не было.

— Здравствуй, Никодим, — сдержанно ответил граф. — Мы проездом. Хотел узнать, как дела в деревне и есть ли что-то срочное для меня.

— Так вы в Дивное едете? — удивился крестьянин, уставившись на карету и две повозки с вещами. — На лето? Как хорошо-то…

— Пока да, а там видно будет, — неопределённо пожал плечами мой муж. — Хотел познакомить вас с супругой своей.

— Вы обвенчались? Радость-то какая! Меланья! — заорал староста. — Поди сюды! Барин наш приехал! Жену молодую привёз!

Пока мужик звал хозяйку, граф подошёл к карете и открыл дверцу.

— Вас ждут, — и протянул мне руку.

Волнение охватило меня: я помнила о том, что староста, скорее всего, узнает меня. За мной последовала и матушка.

— Моя супруга Софья Андриановна, — представил меня граф старосте.

— Господи, барыня! — перекрестился вдруг мужик, взглянув на меня. Его лицо вытянулось, как только он заметил за моей спиной матушку, и он бухнулся на колени. — Екатерина Николаевна, вы ли это?

— Никодим, здравствуй, — спокойно произнесла женщина, хотя я видела, с каким трудом ей далась эта невозмутимость. — Вставай, не перед иконой в храме кланяешься.

— Как же это? — растерянно смотрел староста то на меня, то на матушку. — Барин, вы женились на юной барышне Паташевой?

— Да, Никодим, так и есть, — муж чуть улыбнулся крепостному. — Хозяйкой поместья будет теперь моя супруга.

— Меланья! Да где же ты? — снова заорал мужик, вставая с колен.

Вдруг со стороны избы донёсся истошный женский вопль.

— Кто это? — нахмурился граф, посмотрев на дом.

— Сноха моя мучается, — скривился мужчина, — ночью рожать вздумала и никак не разродится. Первый у неё ребёночек-то, тяжко идёт.

— А что же повитуха? — напрягся Константин, нахмурившись ещё больше. — Вызвали?

— Да ну её! — махнул староста. — Старая и слепая стала Фёкла, никто уж не зовёт её. Учила она дочь свою, учила, да толку никакого, только деток калечит. Мы уж сами как-нибудь. Бабоньки мои знающие, кто рожал уже, помогут ей.

— Что значит сами? — удивилась я. Снова раздался крик. — Ведите меня скорее к ней!

Я шагнула к крыльцу, но меня остановил граф, ухватив за плечо.

— Зачем? Вы же медсестра-травница.

— Хуже точно не сделаю, — упрямо поджала я губы, и граф отпустил меня.

— Никодим, веди нас в дом, — сухо произнёс мой муж."

"Староста засуетился и взбежал на высокое крыльцо, открыв скрипучие двери. Я последовала за ним и оказалась в полутёмных сенях. Необычный запах трав и дерева окутал меня, откуда-то тянуло свежей выпечкой.