Дело Рихарда Зорге

По инструкциям, полученным вскоре по радио, Клаузен отправился в ресторан, где его ждали двое, которые, как ему сказали, и будут отныне его связниками.

Дальнейшие встречи проходили или дома у Клаузена,

или в его офисе. Русский связник назвался «Сержем», и из беседы с ним Клаузен сделал вывод, что перед ним — сотрудник советского посольства в Токио. Поскольку активность группы Зорге после начала войны в Европе возросла в связи с ростом потребности Советского Союза в точный и подробной информации о намерениях Японии в отношении России, встречи между «Сержем» и Клаузеном стали более частыми.

Однажды, 6 августа 1941 года, состоялась встреча между «Сержем» и Клаузеном в офисе последнего, на которой присутствовал и Зорге. «Кажется, «Серж» и Зорге спорили о русско-германской войне. «Серж» говорил, что он узнал Зорге по фотографии, которую видел в Москве».

Последний раз Клаузен встречался с «Сержем» 1 октября 1941 года, когда передал ему карту районов Токио, Кавасаки и Йокохамы, на которой были отмечены расположение точек ПВО и прожекторов. Это оказалось последним заданием Клаузена. Следующая встреча была назначена на 20 ноября, но Клаузен на нее не пришел, 18 октября его арестовали.

В ходе дознания японские следователи показали ему две фотографии. На одной из них был изображен первый связник Клаузена в Империал-театре, идентифицированный японцами как советник посольства Советского Союза по фамилии Вукевич. Другой связник — «Серж» — оказался вторым секретарем советского посольства Виктором Сергеевичем Зайцевым, сотрудником русской военной разведки[89].

После арестов членов группы Зорге Зайцев тихо покинул Японию. В 1943 году он появился к качестве «второго секретаря» советского посольства в Канберре, откуда позднее сбежал его коллега Петров[90]. В 1947 году он был аккредитован в качестве пресс-атташе советского посольства в Вашингтоне. К этому времени американские власти еще находились на ранних стадиях расследования дела Зорге, и сомнительно, чтобы существовала какая-то явная связь между советским пресс-атташе в Вашингтоне и Рихардом Зорге.

«Прежде чем я отправился в Китай и Японию, — признавался Зорге, — мне показали шифры, которыми я должен буду пользоваться. Ко мне в номер отеля пришел человек из 4-го Управления, и мы целый день просидели вместе, изучая инструкции».

Работа по шифровке и дешифровке сообщений была одним из наиболее охраняемых секретов. Ответственным за нее был глава каждой миссии, работающей за границей. Система, которой пользовались советские агенты, основывалось на простой схеме замены букв алфавита одинарными или двузначными цифрами. Такой шифр легко можно было запомнить.