Дело Рихарда Зорге

Хотя последнее предпочитало лобовую атаку на бастионы капитализма, оба течения были непримиримо враждебны к коммунизму и считали Советский Союз естественным врагом японского государства. Поскольку армия боролась за обретение абсолютного контроля над судьбами Японии и с этой целью поощряла и использовала фанатичный национализм, отсюда следовало, что изучение обоих проявлений ультранационализма и любых сдерживающих его факторов становилось жизненным интересом для Зорге.

Еще раньше, в июле, на одной из встреч, состоявшейся в промежутке между их первой встречей в парке Нара и переездом Одзаки в Токио, Одзаки дал Зорге подробный отчет о различных кознях и «инцидентах», устроенных правыми и радикалами в предшествующие годы, и особенно об убийстве премьера Инукаи 15 мая 1932 года. Они тогда встретились в храме Хейян в Киото. В знаменитом саду, гуляя среди цветущих лотосов и слушая стрекотание цикад в летнем зное, они могли подробно обсудить все вопросы, не очень боясь быть подслушанными.

Вся подобная информация, включая и чисто историческую, не подлежащую передаче в Москву, добавлялась к тому капиталу специализированных знаний, которые Зорге усердно приобретал, и потому эти беседы имели для него огромную ценность не только как основа для выводов, которые он мог сделать как журналист и шпион, но также как средство, позволяющее произвести впечатление на германское посольство своей проницательностью и точным анализом событий в стране.

Потребность в дальнейших сведениях о крайне националистических течениях заставила Одзаки еще раз прибегнуть к услугам — на этот раз в самой Японии — своего старого сотрудника Каваи Текичи. Последний питал искреннее уважение к Одзаки, на которого он смотрел как на патрона. Каваи в мае 1932 года провел три недели в застенках японской полиции в Шанхае, после чего в июле этого же года вернулся в Японию и, не теряя времени, разыскал Одзаки, чтобы попросить у него совета и, без сомнения, заверить, что полиции в Шанхае не удалось напасть на след группы «Джонсона». Одзаки посоветовал ему на время «лечь на дно», но в конце 1932 года одобрил решение Каваи вернуться на континент, на север Китая, чтобы там работать на китайских коммунистов.

Одзаки сам сопровождал Каваи в Пекин, где пробыл два или три дня и где вновь встретился с Агнес Смедли, чтобы обсудить будущую миссию Каваи в этом районе. Каваи должен был с определенным интервалом времени выходить на связь с некоторыми китайцами (их имена не установлены), информируя последних о деятельности японской армии и отношении к ней местных китайских лидеров. Потом Одзаки вернулся в Японию — якобы из отпуска.