Мертвая зона

Лоренцо еще повозился с планшетом, заметно помрачнел и отложил его. И задумался, глядя в сторону.

Леха наблюдал, как у фиксера работает мысль. Казалось вот-вот раздастся скрип мозгов, смазанных некачественным алкоголем.

Фиксер, с его недоговорками и прихватками шпиона-любителя страшно надоел Лехе. И бессмысленная правда о событиях в Абудже — что с ней делать, какой от нее толк? — надоела. Офис сумрачный надоел. И палящее солнце за стенами. Уже скоро начнет темнеть — и это тоже надоест.

Потому что жить незачем.

Двадцать семь лет, ни хрена не сделал, ничего не достиг, а когда встретил самую обаятельную и зажигательную девушку на этой планете, и даже вроде бы ей понравился — естественно, упустил. Променял на крокодилий зуб, герой хренов, и комнатушку на Кипре, мелкий клерк.

Был бы настоящий герой — сдох бы. Просто сдох, потому что без нее все пресно. Тьфу, пропасть.

Дайте водки и застрелиться.

— Хочу спросить, нет ли у тебя знакомых из Сан-Эскобара, — наконец произнес Лоренцо, все еще глядя мимо.

— Я тебе сейчас врежу, — пообещал Леха ледяным тоном, понимая, что ведь действительно врежет. — Ты задолбал. Ты осточертел мне, понимаешь? Я устал от тебя и от этого разговора.

— Нет знакомых, так бы и сказал, — Лоренцо пожал плечами. — Жаль. Впереди большие перемены, и людям нашей профессии, работникам информационного бизнеса, не помешают самые разные друзья.

— Фотографии-то где?

— Пропали, — Лоренцо пожал плечами вновь, как-то неуверенно.

Лехина рука сама рванулась к планшету, он с трудом удержал ее.

— Бери, изучай, если не веришь, — фиксер толкнул планшет к нему.

Леха отвернулся."

"— У меня было плохое настроение, теперь я испортил его хорошему человеку, — сказал Лоренцо. — Послушай...

Он снова надолго задумался, потупившись. Леха терпеливо ждал.

Внутри было холодно и скучно.

Как всегда, когда вспоминал, девушку по имени Рамона.

Жених у нее в Москве, понимаешь.

Это не могла быть Рамона, не могла, не могла, — твердил он себе. И эхо отвечало: почему нет, почему нет, почему нет.

— Давай еще выпьем, — сказал Лоренцо и взялся за бутылку.

Фиксер опять стал грустен, но теперь вдобавок прятал глаза. Они уже были не мутные, просто тоскливые. Какие-то обреченные.

— За удачу.

— Как скажешь, — процедил Леха.

Еще полчаса назад ему было бы интересно, что кроется за этой еврейско-итальянской тоской, а сейчас — ни капельки. Фиксер высушил его напрочь, словно очень голодный эмоциональный вампир. И в конце концов... Уфф, ну и гадость!.. Буль-буль-буль... Господибожетымой... Проблемы фиксеров-лузеров не волнуют русских механизаторов.

Русские механизаторы сами кого хочешь поволновать могут.

Если им бывает грустно, они схватят балалайку — и шарах ее об стену! Все равно железная.

Милая Рамона, как же мне без тебя плохо!

Ой, мама...