Супергерой для Золушки

* * *Варя разговаривала по телефону, когда я все-таки решился подойти. Ее ребята как раз почти все отвлеклись и отошли подальше. Отличная возможность поговорить с ней до того, как она услышит все лично от Пороха. Остановился за спиной, когда девушка убрала телефон в сумку и обратилась вдруг к одному из своих:

— Промежутки между убийствами сокращаются. Маньяк может, конечно, затаиться, но никогда не остановится, если уже вошел во вкус. Мне нужно знать, кто она, его жертва. И побыстрее.

Отрывисто, почти на ходу, тот кивнул и сразу помчал куда-то. Она обернулась, заметила меня и напряглась, взглянув презрительно и недоверчиво.

Видимо, побледнел. Не мог оторвать взгляда от того ужаса, что сотворил убийца со слабой беззащитной девушкой. Кровоподтеки, разводами растекшиеся по коже, многочисленные синяки, ровная тонкая линия на шее со следами запекшихся струек крови. Оголенные ягодицы, неестественно раскинутые руки и согнутые в коленях ноги. Будто устала и прилегла погреться на солнышке, а на самом деле больше не увидит его. Ничего не увидит. Совсем.

— Никогда мертвых не видел? — Спросила, подойдя ближе. Без усмешки, скорее понимающе.

Оторвался от созерцания трупа и совершенно честно ответил:

— Такого — никогда.

— Ясно. — Посмотрела на меня разочарованно, сняла перчатки, вывернула, спрятала в пакет, убрала его в сумку. — Тебе, может, попозировать? — А вот теперь уже ехидно. — Как лучше встать? Этим боком, — повернулась, — или этим? Заголовок уже придумал для очередной гениальной статьи?

Ощутил странное покалывание в кончиках пальцев. Мы сейчас были похожи на пару, мирящуюся после ссоры. Ей не хотелось со мной разговаривать, но она все равно это делала. Я понимал, что виноват, и совершенно не обязан был ни в чем оправдываться, но все равно хотел это сделать.

Зачем? Не знаю. Не важно, что делаю или не делаю, Варя проникает в меня все глубже. Когда, вообще, я успел пустить ее внутрь, если все замки от моей души были закрыты еще до того, как она появилась? А ключи от них давно выброшены и забыты.

— Не будет никакой статьи. Я просто…

— Твое дело. Не хочу это слышать. — Она отошла, чтобы ее сотрудники могли погрузить тело, бросила короткий взгляд на телефон и двинулась мимо меня к дороге.

Почему никак не получалось отключить эмоции? Поплелся за ней, точно привязанный, разглядывая тонкие линии плеч, изящную талию, стройные икры. И думая, думая, думая. Нет, не о том, что происходило сейчас в офисе моей газеты, или кто убил бедную девушку в парке. Думая об одном только единственном: как она, вообще, могла связаться с кем-то вроде Альберта? Как жила с ним? И вслед за легким уколом ревности вдруг накатила настоящая ярость.