Супергерой для Золушки

— Ты неисправим… — Выдохнула, ощущая, как при его приближении в очередной раз сбивается дыхание.

Хотела, уж было, попросить, чтобы он отодвинулся от меня подальше хотя бы на миллиметр и не заставлял дышать с ним одним воздухом, наэлектризованным, разогретым и плотным, но в этот самый момент дверь в соседскую квартиру резко распахнулась.

— Здрасьте, — усмехнулась Вера, разглядывая нас. — Проходите. — Отошла немного назад. — Ваша боевая единица уже готова, но еще принимает последний звонок.

— Привет, — отозвался Грин, вежливо улыбаясь.

— Привет, — я вошла, обняла подругу и принялась осторожно снимать балетки.

— Давай, помогу, — предложил Артем, наклоняясь.

Пока он осторожно снимал мне обувь с больной ноги, Вера, не стесняясь, изображала обожженную кипятком. Кривила рот, закусив губу, и размахивала рукой, типа «охлаждая» ее.

Я пожала плечами в ответ. Ну, вроде как, что такого? Помогает человек.

— Ну, и жара-а-а! — Спохватилась Верка, принявшись обмахиваться ладонью, когда Гринев выпрямился и застал ее за изображательством.

— Угу, — усмехнулся он, скинув туфли, и посмотрел на меня в ожидании указаний.

— Пойдем, — тихо произнесла, подталкивая его к входу в маленькую гостиную.

«Вау» — одними губами прошептала Вера ему вслед, прикусывая на этот раз собственный кулак. Я вновь лишь покачала головой."

"— Мне надо принять мои капли. — Вещала Ника в микрофон гарнитуры голосом Фрекен Бок. — От головы. Нет, для головы. — Помахала нам рукой в знак приветствия и продолжила. — Ку-ку, ку-ку! Ку-ку, мой мальчик! Плюшками балуетесь? Ммм… Скажи-ка мне, милый ребенок, в каком ухе у меня жужжит? А вот и не угадал, у меня жужжит в обоих ухах.

Гринев застыл посередине комнаты и вопросительно уставился на меня.

— Работает человек. — Прошептала я.

— Позвольте, какое молоко? У меня на плите нет молока. — Ника громко расхохоталась. — Шалунишка! — В ее голосе гремели низкие ноты. — Зато у меня есть платье в цветочек и белый фартук, а под ними, на широких, крутых бедрах сатиновое кружевное белье. Да, пропитанное моим запахом. Запахом желания, страсти, запахом секса. Я наклоняюсь на край стола, трусики пятьдесят шестого размера падают к моим ногам, и теперь ты можешь видеть мое жаждущее любви сосредоточие греха…

— Может, чаю лучше попьем пока? — Спросила у Артема, челюсть которого медленно отъезжала вниз.

— Не можешь оторвать взгляда? — Продолжала Ника голосом домомучительницы. — Да, любоваться моими ста тридцатью килограммами, созданными для жаркой любви, можно бесконечно долго. Но я уже залезаю на край стола, выгибаю спину и жду, когда твое лицо окажется всего в сантиметре от горячей влаги. Жду, когда ты припадешь к ней губами.

— Чаю, срочно чаю. — Развернулся Грин, смеясь до слез.