Золушка на Императорском отборе (СИ)

Когда я открыла двери, ведущие в столовую, и проскользнула внутрь, три светловолосые головы синхронно повернулись ко мне, и так же синхронно скривились. Будто в столовую явилась не дочь и старшая сестра, а деревенская челядь.

Но мне не привыкать к подобному отношению. Поэтому я лишь невозмутимо коротко поклонилась матери и барону и прошла к столу, опускаясь на стул, который стоял ближе всего к двери.

— Элизабет, могла бы вспомнить про манеры и привести себя в порядок, прежде, чем явиться сюда, — холодно отозвалась мать.

— Фу, от нее же воняет навозом, — скривила свой курносый носик Бетти, младшая из моих двух сестер.

— Конечно, ведь на конюшне ей самое место, — с важным видом ответила ей Джин.

Между сестрами была разница лишь в один год. И Джин в этом году исполнилось уже двадцать, а Беатрисе лишь девятнадцать. Но, не зная всех подробностей, их вполне можно было признать за близняшек, уж больно они были похожи между собой.

— Прекратите, — устало обратился к дочерям барон Бригс.

Но я не тешила себя ложными надеждами и понимала, что барон и, по совместительству, второй муж моей матери не стремился вставать на мою защиту. Просто его дочери были способны довести до белого каления любого, стоило им открыть рты."

"Меня же их ядовитые высказывания не задевали. Я уже привыкла к тому, что стоило двум белокурым ангелочкам подрасти, и они принялись упражняться с помощью моей скромной персоны в собственном остроумии. И каждый раз старались придумывать все более жалящие оскорбления. Но всему есть предел, в том числе и их скудной фантазии, которая слишком быстро исчерпала себя. И последние пару лет в те редкие минуты, когда нам все же приходилось сталкиваться друг с другом, я слышала одни и те же язвительные комментарии.

— Элизабет, как ты понимаешь, мы с твоей матерью позвали тебя не просто так, — продолжил барон.

Я едва заметно скривилась, но спокойно кивнула, склонив голову над тарелкой. Эти люди не заслуживают того, чтобы я проявляла при них свои эмоции.

А эта женщина перестала быть мне матерью, еще тогда, когда едва успев похоронить своего мужа, она притащила в дом барона Бригса. Заявила своей пятилетней дочери, оплакивающей отца, что теперь барон ее муж, и, менее чем через год родила от этого мужчины Джин. А через год родилась и Бетти.

О том, что барон был первой любовью моей матери, я узнала лишь тогда, когда повзрослела. Оказалось, что они любили друг друга, но не могли быть вместе. Семейство барона к тому моменту разорилось, а отец моей матери настоял на договорном браке с графом Диасом.

Моего отца урожденная Карен Греат, а нынче Карен Бригс, никогда не любила.